Читаем Чудовище полностью

Последнее, на счет чего я распорядился (для чего пришлось привлечь Андрея-секретаря) выдать всему обслуживающему персоналу спецпропуск с цветной фотографией, по которому и должен осуществляться вход-выход из всех дверей.

Наконец, ужин.

Разумеется, я предпочел бы увильнуть от этого торжественного мероприятия. Вид лакеев во главе с важным мажордомом вызывал во мне противоречивое чувство; что бы там ни ощущали сами участники маскарада, некоторые затраты нервной энергии никак не компенсировались их обществом. Катеньку, правда, увидеть было приятно, но это я вполне мог бы сделать и в другом, так сказать, месте.

Ладно. Мысли скользнули по периферии сознания и погасли, а я уже подходил к дверям столового зала, где и столкнулся - счастливое предзнаменование! - с Катенькой. Новый облик, приятно радовавший меня последние два часа, восхитил мою подружку. В зеркале её восхищенно раскрытых глаз я увидел себя таким, каким, конечно же, не увижу в зеркалах фабрично-заводского производства. И энергия её удивления, переплавленная сразу в порыв едва сдерживаемый, чуть не заставила её потащить меня в место, противоположное от столовой, в состояние горизонтальное... Она сдержалась, стиснув зубы от веселого отчаяния... и мы уже чинно входили в зал.

Задернутые плотные шторы отсекли сереющий вечер, а люстры, настенные светильники и канцелярия наполнили большой зал желтоватым светом; попытка вместе с пестрой яркостью ливрей и прочей мишурой - привлечь в каждодневный ритуал недоступную другим праздничную атмосферу.

А мне все сразу стало нравится. В стороне солидно кучковались представленные мне вчера дирктора всех этих РАО СС, СД и прочих МОПСов. Все ждали Курагина и не садились за стол, на который я, едва взглянув, обомлел. Вчера, может быть, было не до разглядывания, но сегодня все великолепие убранства бросалось в глаза: посередине возлежал огромный осетр, густо убранный зеленью, здоровенная щука, сом, форель и прочие речные и морские рыбы были в изобилие разбросаны там и сям по всему пространству огромного стола. Видать, сегодня был рыбный день: пар из множества супниц, соусниц и прочих объемистых сосудов пробивался и разносился окрест. В общем, пора было Курагину явиться.

Что и произошло буквально через пару минут. Сначало возникло движение среди кучки черных, солидно-лаковых, словно жуки, директоров, потом скрипнула дверь, мажордом жезлом стукнул о пол и зычно провозгласил:

- Кушать подано! Просим всех к столу!

После чего все - вслед за Курагиным, сыновьями и Николаем, - начали рассаживаться.

Я заметил хмурое выражение лица Курагина. Дмитрий имел лицо по обыкновению угрюмое, и раздражительнось, даже злоба, играли желваками его скул. Даже Иван, по обыкновению следящий за своим лицом, не мог скрыть некторую озабоченность. Что-то произошло между ними? подумал я. Однако, никто не обращал внимание; возможность ссоры здесь - явление нередкое, привычное... а кроме того, меня уже манил осетр.

Катенька весело поглядывала на меня, лакеи разливали вино в бокалы, потом в тарелки - уху, с желтыми кружочками жира и невозможным ароматом: началось. Было бесподобно вкусно и через некоторое время, весело подбадриваемый Катенькой, я самовольно вспорол осетра, вырезав два приличных куска - себе и соседке. И все в молчании, прерываемой скрипом паркета под бутафорскими башмаками лакеев, да железным лязгом челюстей тут же материализовавшегося хозяйского дога.

- Так что же нам делать прикажите с нашими активами? - вдруг нарушил тишину голос Курагина.

Среди черных жукообразных директоров волной прошелестело оживление.

- У вас какие-нибудь особые предложения? - спросил один, кажется это был Григорий Аркадьевич, президент банка.

- В том-то и дело, что нет никаких предложений. Мы давно уже исчерпали запас идей, коллеги. А те, что работают на нас, относятся к вчерашнего дню. Вы же сами отлично знаете, Григорий Аркадьевич, что активы нашей группы позволяют осуществлять операции любого масштаба. Перед нашей валютной экспансией не устоит ни Франция, ни Англия, ни Германия. Вопрос в другом.

- Да, Михаил Семенович, - вмешался другой, имя которого я так и не мог вспомнить, - вопрос, конечно, в другом: нужно ли это нам? И не лучше ли обратить наше внимание на Юго-Восточную Азию? Здесь, правда, могут возникнуть непредвиденные последствия...

- Вы что имеете ввиду?

- Если мы неши несколько десятков миллиардов долларов выбросим сразу на Азиатский рынок, это ударит и по Японии, в первую очередь по её экспорту. Понимаете? Тут же волна может пойти к Соединенным Штатам. Россия, Бог с ней, здесь уже мертвая зона,нас этот регион не должен волновать...

- Я с вами, коллега, не согласен, - (этого я тоже вспомнил: Борис Николаевич, директор чего-то там не знаю чего), - но российские сырьевые ресурсы принадлежат нам, мертвой зоной Россию назвать нельзя.