Читаем Чудодей полностью

И вот Станислаус стоит перед сиятельной дамой. Он взволнован и дрожит. Вдруг у него потекло из носу. Он просто забыл о том платке, который мать сунула ему в карман штанов, провожая в гости к господам. Графиня потянулась за сигаретой. Он утер нос рукавом. Графиня указала ему на кожаное кресло. Он присел на ручку. Но мог же он, как лентяй, развалиться в кресле в присутствии этой дамы, похожей на волшебную фею. Что хотело от него это белоснежное существо? Ведь его не было, когда другие ребята спустили графский пруд и ловили зеркальных карпов.

Графиня закурила сигарету, села на диван, закинула ногу на ногу и выжидательно покачивала ею. Станислаус смущенно уставился в угол. Там в золотом кольце качалась розово-красная птица. Может, Станислаус и впрямь на облачной колеснице перенесся в Бразилию или другую дальнюю страну? Птица терлась клювом о золотую цепочку. Она была прикована за правую лапку к золотому кольцу. Может, Станислаусу велят приручить эту бразильскую птицу и показать, каким чудом приручал он других птиц?

Графиня протянула мальчику сигарету. Станислаус размышлял недолго. Мать строго внушала ему не отказываться ни от одной из тех драгоценностей, которые предложат в замке. Она-то уж знала, как подобает вести себя в знатных домах. Станислаус зажал сигарету между надутыми губами и двинулся к графине. Сиятельная дама в ужасе отшатнулась. Она позвонила горничной. Та вошла, и графиня стала с ней шептаться. Горничная внимательно оглядела Станислауса.

— Так у него же не горит сигаретка, ваше сиятельство. Он хотел у вас, простите, прикурить.

Графиня облегченно улыбнулась. Горничная дала Станислаусу прикурить и ущипнула его за руку. Графиня откинулась на диване.

— Говорят, вы творите чудеса, молодой человек, это верно?

— Это как придется. — У Станислауса был полой рот слюны. Какая горькая штука табак! Куда бы сплюнуть?

Графиня слизнула красным остреньким язычком крошку табака с нижней губы.

— А вы ясно сознаете те силы, что дремлют в вас?

— Сначала я должен узнать, что жрет эта птица. Уж очень красивая птица, ей, небось, нужны не червяки, а кроличье жаркое?

Брови графини слегка дрогнули.

— Речь идет не об этой птице. Я хотела бы знать, представляете ли вы себе в образах то, что вы предсказываете?

— А я сперва думаю. Все придумаю, а потом оно вдруг так и есть.

Графиня вытолкнула дым вверх отвесной струйкой.

— А не бываете ли вы в состоянии галлюцинации, когда говорите о том, чего еще никто не может знать?

— Не-е, я не был в Галиции. На пасху меня конфирмуют.

Графиня прищурила один глаз и выдохнула дым прямо в попугая.

— Какая гадкая погода, — сказал попугай.

Бледная дама поднялась и начала расхаживать по комнате.

— А не смогли бы вы сейчас проявить здесь ваши способности?

Станислаус пожал плечами.

— Не могли бы вы, например, сказать, где в настоящую минуту находится господин граф?

— Он-то? А где ему быть? Небось в кровати лежит.

Графиня послала горничную осторожно произвести разведку. Станислаус побледнел. Сигарета пришлась ему не по вкусу. Он выбросил ее в открытое окно и схватился за шею. Графиня подвинула к нему вазу с фруктами.

— Прошу вас, пожалуйста.

Станислаус выбрал самый большой апельсин и впился зубами в оранжевую корку. Ему нужно было во что бы то ни стало отшибить противный вкус сигареты. Потом он все же очистил его и жадно проглотил. Графиня смотрела на мальчика, как посетители зоопарка смотрят на обезьян, когда тех кормят.

Вернулась горничная.

— Их сиятельство изволят лежать и читать газету.

Графиня покачивала ногой. Голубой шелковый бант на ее комнатной туфле был похож на огромную бабочку.

— Интересно. А знаете ли вы, какой именно дорогой его сиятельство ходит, когда отправляется на охоту? Не то чтобы мне это любопытно было, я, конечно, все это знаю, но, понимаете ли, так легче всего проверить, можете ли это узнать вы.

Станислаус опять провел под носом рукавом и начал:

— Он идет вниз по аллее в парк. А за стеной парка он находит себе доску и перебирается через канаву, потому как мостика ведь нет. А потом он пролазит через кусты, и тогда…

— Что же тогда? — Графиня выпустила изо рта растрепанные клочья дыма.

Станислаус кивнул головой на горничную.

— Пускай сначала она уйдет…

Графиня выслала горничную, но на всякий случай стала поближе к звонку. Мало ли что могло случиться. Ведь это был полузверь. Он ел апельсин с кожурой.

— И тогда? — спросила графиня пугливо и дружелюбно.

— Альма все растрезвонит, и тогда вам будет зазорно, — сказал Станислаус.

Глаза у графини округлились и расширились, стали как две большие монеты. Станислаус рассказал ей, что видел графа с воспитательницей у лисьей норы.

— Они разделись, а потом налетели комары и они опять оделись. Учительница все время пугалась рыжих муравьев.

Графиня побледнела, но не так, как только что бледнел Станислаус после сигареты. То, что она услышала, менее всего походило на воскресную проповедь. Она пошатнулась и позвонила горничной. Альма выпроводила Станислауса.

— Что это ты ей напророчил?

— Не твое дело!

Дома его ожидали родители.