Микола долго раздумывал. В конце концов решительно махнул:

— Ладно, что будет, то и будет, пойдем признаваться!

На этот раз пошли к саду не оврагом, а дорогой, шли открыто, никого не остерегаясь. Возле посадки, где прятались когда-то от сторожа, свернули в яблоневые и грушевые междурядья. Сад был уже не похож на тот, летний, буйно-зеленый и густой. Плодов на деревьях нет, лишь кое-где на верхушках остались отдельные яблоки или груши. Листья уже начали желтеть и осыпаться.

Прежде чем предстать пред глазами дедуся Артема, мальчики решили посмотреть яблоньку, на которой они летом отломили невзначай сук. Не усохла, не пропала ли? Легко отыскали ее, приметную, меж других и были приятно удивлены, что сук на ней тщательно перебинтован, подвязан, подперт шестом и уже начал прирастать к стволу.

— Это дедусь ее вылечил, — с гордостью произнес Сашко.

— Угу! — кивнул Микола и только прикоснулся рукой к суку, чтобы погладить его, как вдруг сзади: ба-ба-ах!!!

Мальчики присели на месте с раскрытыми ртами.

— Стой! Замри! — как из огромной порожней бочки, загремел голос сторожа.

Мальчики если бы и хотели бежать — не смогли бы: от испуга ноги дрожали, как у пойманных птенцов куропатки.

— Ну, что вы теперь скажете, герои? — подбежал к ним Шморгун с дробовиком. — Наконец-то я вас поймал!

— Мы, дядя, не воровать пришли, — немного оправившись от испуга, отозвался Микола.

— Го-го, не воровать! Целое лето за вами гоняюсь. Дед Артем все спрашивает: «Кто это сортовые деревья обрывает?» Теперь пусть знает кто: родной внук да сынок бригадирши! Бригадирша замечает, когда кто-нибудь соломинку в колхозе возьмет, а что ее сынок вытворяет, того не видит!

— Честное пионерское, мы не собирались красть. Мы к дедусю Артему идем, — сказал Сашко.

— Так я вам и поверю! — скривил рот Шморгун. — Обманывайте кого-нибудь другого, только не меня. Хорош у деда внук! Вот поведу, пускай полюбуется! Давай заворачивай дышло! Только не вздумайте бежать! Первый раз я вверх пальнул, а побежите — нагоню вам соли в мягкое место!

Что могли поделать мальчики? Пришлось подчиниться и идти к шалашу под конвоем. Однако дедуся Артема там не было, и сторож повел их к сушильне.

По дороге наткнулись на яму, в которой сжигали собранных на деревьях гусениц. Шморгун заглянул в яму и велел:

— А ну лезьте туда, посидите, пока я садовника найду.

Хлопцы не пошевельнулись.

— Кому сказано — лезьте! — крикнул сторож.

Стояли как вкопанные, только носами шмыгали.

Тогда Шморгун закинул на плечо дробовик, схватил ребят за воротники и, как щенят, столкнул в яму. А сам потопал дальше.

Яма глубокая. Тщетно было надеяться выбраться из нее.

— Теперь и дедусь не поверит, что мы сами к нему шли, — вздохнул Микола.

— Дедусь поверит. Я его знаю.

Вскоре снова послышались шаги. Думали — сторож возвращается с дедусем Артемом. А оказывается, это сам дедусь откуда-то.

— Какой леший тут бубнит? — Над ямой появилось знакомое хлопцам усатое лицо. — О! Чего это вас нелегкая туда занесла?!

Микола и Сашко не отвечали, растерявшись от неожиданности.

Дедусь выдернул из-под яблони длинный шест-рогульку, которым летом подпирали усыпанную плодами ветку, подал ее в яму.

— Ну, хватайсь по одному, вытащу!

Сашко крепко ухватился за шест, и дедусь вытянул его наверх.

Потом помог выбраться и Миколе.

— Так это он вас выстрелом пугал? — спросил дедусь, ставя подпорку на прежнее место.

— Нас, — буркнули в один голос.

— И в яму бросил он?

— Он.

— За что?

— Говорит, воровать пришли. А мы к вам, дедусь, — отвечал Сашко. — Хотели обо всем честно вам рассказать. И кто сук отломил на яблоне, и почему долго не приходили…

— Ладно, ладно, еще успеете рассказать, — прервал дедусь. — Куда же он подался, сторож?

— Вас искать.

— Ай-я-яй, как нехорошо вышло! — покачал головой.

Мальчики не понимали, что именно он считает нехорошим: то, что сторож в них стрелял и в яму бросил, или их осуждает?

— Дедусь, неужели и вы нам не верите? — понурился Микола.

— Что говоришь?.. А-а… Нет, я не про вас, я про сторожа. Вредный он человек, этот Шморгун. Хитрый, как лис, и кусучий, как змея… Ну, да ладно, о нем еще поговорим с кем надо. А с вами, раз уж пришли ко мне в гости, потолкуем сейчас. Пойдем в мою штаб-квартиру.

Сашко все же хорошо знал своего дедуся. Как они и надеялись, он простил им потраву, причиненную колхозному саду. Лишь попенял обоим и взял обещание никогда больше не делать такого.

Хлопцы попрощались и побежали домой — довольные, повеселевшие.

Глава одиннадцатая. «Ой хмелю ж, мiй хмелю!..»

Не успел отец Сашка даже умыться после работы, как в окне проплыла огромная фигура Шморгуна. Грохнуло трижды в сенях, и вот он уже на пороге.

На одутловатом, небритом лице радость:

— Го-го-го, значица, оросим горло святой водицей!

Ступил в своих тяжеленных сапожищах к столу, вынул из-за пазухи литровую бутылку, подмигнул.

Отец вернулся с работы вялый, нахмуренный, а тут сразу будто ожил. Отдал Сашку рушник, сказал заискивающе:

— А ну, сынок, организуй нам, — и покосился на кровать.