И мы сразу же накинулись на них. Набегавшись, находившись по полю, мы основательно проголодались и думали, что съедим все, но съели даже меньше, чем утром. Я высосал мед лишь из четырех брусков, Оксана — из трех, и больше не смогли. Зато чего-нибудь другого — ну хотя бы налистников или борща с ржаным хлебом — захотелось ужасно. То я, то Оксана поглядывали на дедуся, думали, что он догадается и пригласит нас к своему обеду. Но дедусь почему-то не догадывался, а сказать об этом мы не решались — сами ведь напросились есть целый день один мед!

Пообедав, еще долго сидели в прохладном шалаше. Пережидали, пока спадет полуденный зной. Чтобы мы не скучали, дедусь рассказывал нам про пчел — как они живут и размножаются, как собирают с цветов нектар и перерабатывают в мед. Ох и интересно было все это слушать! Оказывается, чтобы собрать один грамм нектара, пчеле надо облетать не менее тысячи цветков!

Вот это труженицы!..

В поле стало не так жарко, и мы вылезли из шалаша. Я больше не гонялся за сусликами и тушканчиками. И Оксана не пошла рвать цветы. Помогали дедусю на пасеке. Вместе с ним меняли пчелам питьевую воду в корытцах, мыли бидоны для меда.

Когда солнце стало клониться к горизонту, дедусь сказал:

— На сегодня хватит, хорошо поработали. Спасибо вам, детки, за помощь! Теперь буду варить себе ужин.

Он снял с колышка возле шалаша котелок, налил в него воды и нацепил на толстую перекладину, что лежала на двух палках-рогачиках, воткнутых в землю. Потом развел под котелком огонь.

Когда вода закипела, дедусь насыпал в нее пшена, положил ложку соли.

— Что это будет? Каша? — спросила Оксана.

— Нет, не каша. Степной кулеш, — ответил дедусь.

Он поджарил на сковороде сало с луком и, когда варево загустело, вывернул в него эту поджарку. Потом тщательно размешал, попробовал кулеш, снял котелок с огня.

— Все, готово, — сказал.

Из котелка запахло так вкусно, что мы с Оксаной не могли отвести от него глаз.

Тем временем дедусь вынес из шалаша миску с медом и сказал:

— Быстренько вечеряйте и айда домой, скоро солнце сядет.

Мы нехотя протянули руки к миске — нам уже совсем не хотелось меда.

Вдруг Оксана спросила:

— Дедусик, а можно попробовать вашего кулеша?

— А почему же нельзя? — улыбнулся дедусь. — Берите ложки и пробуйте. Добрый выдался кулеш, хотя, конечно, меду он не ровня!

Мы схватили по цветастой деревянной ложке и подсели к котелку.

Кулеш и вправду был добрый! Все пробовали, пробовали и напробоваться не могли! Забыли и про соты, и про дедуся, что ему тоже хотелось поужинать. Только тогда спохватились, когда в котелке показалось дно. Испуганно переглянулись и опустили от стыда глаза.

И как это у нас вышло, что вдвоем съели весь кулеш? Какой позор!

— Вы нас простите, дедусик… — еле выдавил я из себя.

Оксана лепетала:

— Простите, простите…

— За что? — вроде бы даже удивился дедусь.

— За кулеш, мы его весь съели…

— Ну чего уж там! — махнул дедусь рукой. — Не печальтесь, я себе еще сварю. Это вы меня простите: испортил я вам такую вкусную вечерю — кулеш ведь меду не ровня.

«Неужели дедусь серьезно так считает?» — удивился я.

Пристально вгляделся в его глаза: знал, какой дедусь хитрец и шутник. Заметив в них лукавые искорки, понял: он просто подтрунивает над нами.

Еще бы не подтрунивать: так неосторожно и глупо мы повели себя сегодня. Неловко мне стало и вместе с тем смешно.

Дедусь тоже заметил, что я обо всем догадался, и не стал больше прикидываться. Весело рассмеялся и сказал:

— Ничего, теперь будете знать, что нельзя все время лишь сладеньким питаться. В жизни надо всего отведать: и медку, и черного хлеба…

Прощание

с Калиновкой всякий раз навевает на меня легкую грусть.

Заканчивается август, заканчиваются мои школьные каникулы, заканчивался папин и мамин отпуск. Пришла пора возвращаться домой, в Киев.

В день отъезда — а это было воскресенье — провожать нас пришло много родственников, и среди них, конечно же, Тарас, Юрко, Петро и Василь.

Тетки принесли нам множество всевозможных гостинцев. Кто банку варенья или повидла, кто мешочек сушеных фруктов или грибов, кто узелок грецких или лесных орехов. Тетя же Мария, мама Петра, Василя и Оли, принесла «на дорогу» зажаренного индюка и десятка три вареных яиц, точно мы собирались невесть в какую дальнюю дорогу.

И хлопцы пришли со своими подарками.

Тарас подарил мне толстый альбом-гербарий калиновских растений.

— Чтобы напоминал тебе в Киеве о нашем селе, — сказал он.

Петро не пожалел своего самого счастливого рыбацкого крючка и гибкого удилища, чтобы я побеждал всех киевских рыболовов.

Василь дал плоский сизый камешек, который нашел за селом, на древнем скифском или казацком кургане. Он уверял, что это осколок метеорита, потому что собственными глазами видел, как над полем, где высится курган, пролетало темной ночью раскаленное космическое тело и рассыпало роями разноцветные осколки, как бывает во время праздничного фейерверка. Он сказал, что если я ему не верю, то могу сходить в планетарий показать там камешек, и тогда удостоверюсь, что Василь не обманывает.