Когда на последнем уроке нам роздали табели, я даже забыл положить свой в портфель — так и побежал домой, держа его в руке.

Мама, едва увидев меня, сразу обо всем догадалась:

— Что, четыре? — спросила, довольно улыбаясь.

— Четыре! Сама посмотри!

— Молодец, сынок! Молодец! — И погладила меня по голове, как маленького.

— Теперь и фотоаппарат ему подаришь? — не забыла напомнить маме Оксана.

— Ну конечно. Пообещала, значит, подарю. Какой тебе хотелось бы?

— «Зенит» или «Горизонт»…

— Придет папа с работы, пойдем все вместе покупать.

Я никак не мог дождаться папу. Интересно, что он теперь скажет? Ведь он так сердился на меня за математику!

Наконец щелкнул дверной замок.

Папа.

— А у Романа четыре по математике! — не успел он еще и в комнату войти, сообщила ему Оксана.

— Что, что? — наклонил папа к ней голову, будто не расслышал.

— У Романа четверка по математике, — повторила Оксана.

— Неужели? — слишком громко воскликнул папа, и я понял: это для него не новость. Либо он был уверен, что я получу именно такую отметку, либо уже успел откуда-то узнать о ней.

— Покажи, Рома, табель, покажи! — не унималась Оксана.

Я словно нехотя взял со стола табель, показал.

— Ты смотри, и правда четыре! — поднял брови папа.

Потом сразу посерьезнел, протянул мне руку.

Я стоял неподвижно, потому что еще никогда он не обращался со мной так по-взрослому.

— Ну, давай руку! — улыбнулся папа.

Я нерешительно подал.

Он крепко-крепко пожал ее и сказал, как и мама:

— Молодец, сынок! Молодец! Теперь я верю: из тебя выйдет токарь, непременно выйдет.

От себя папа ничего не подарил. И пусть. То, что он пожал мне, как взрослому, руку и сказал, что верит в меня, было дороже всякого подарка.

Вскоре начались школьные каникулы, и папа отвез нас в село Калиновку к своим родителям — к дедусю Антону и бабусе Марии.

Калиновка,

где живут дедусь Антон и бабуся Мария, находится на Полтавщине, в двухстах километрах от Киева. Ехать туда можно поездом и автобусом. Лучше, конечно, автобусом. Поездом что! Сидишь все время, будто дома на диване. Ни качнет, ни тряхнет! Еще и радио говорит или играет, чай тебе подают. Даже забываешь, что куда-то едешь. Иное дело — автобусом. Мчится по трассе, как на крыльях. То на взгорок вдруг взлетит — тогда так и прижмет всех к креслам, то в долину нырнет, отчего даже в груди похолодеет. Через большие окна видно все вокруг, и кажется, будто не шофер ведет машину, а ты сам ею управляешь. Только шины шуршат по асфальту да ветер высвистывает.

У автобуса и остановок больше, чем у поезда, и стоит он на них дольше. Можешь выйти, осмотреться вокруг, купить что-нибудь. Хочешь черешен или вишен, недавно сорванных в саду и заплетенных красиво на палочке, — покупай черешни или вишни.

А захочется желтой дыньки или красного, как жар, арбуза — можешь купить дыньку или арбуз.

На этот раз ни дынь, ни арбузов не было. Еще не поспели. Черешен и вишен не хотелось: дома наелись. Купил нам папа на автостанции Пирятин горячих пирожков и мороженое — вкусное-превкусное. Такого в Киеве мы никогда не едали.

Когда автобус останавливается в Калиновке, всегда удивляешься: как быстро доехали! А про поезд такого не подумаешь, хотя он быстрее сюда приходит.

Калиновка небольшая, но очень красивая. В селе есть речка с островом, мост через речку, лес, луг, аистиные гнезда, старый-престарый, с обломанными крыльями ветряк на взгорке. А еще — школа, клуб, магазин, стадион, сады, пасека, разные фермы, амбары и даже кони.

Хата дедуся и бабуси стоит неподалеку от речки и леса.

Когда мы вошли во двор, бабуся Мария кормила кур.

Увидав нас, высыпала им сразу весь корм из решета, бросилась к нам.

— Мои ж вы деточки, мои внучатки! Дождалась, дождалась-таки!..

Дедусь Антон услышал бабусины радостные восклицания, вышел из хаты, улыбнулся приветливо:

— В добрый час! — сказал и пожал всем нам руки: сначала папе, потом мне и Оксане.

— Вы же с дороги голодные! — засуетилась бабуся. — Пойдемте, я вас накормлю. Что вам, сметанки, молочка или медку?..

— Мы сейчас не хотим есть, мама, — сказал за всех папа. — Подкрепились в пути.

Бабуся всегда такая, сколько я ее знаю: кто бы к ним ни зашел — родной, знакомый, а то и совсем незнакомый, — сразу старается накормить.

— Надолго, сынок? — спросил дедусь, ведя нас в хату.

— Они на все лето, — кивнул на нас папа. — А я сегодня же и уеду.

— Вот тебе раз! — всплеснула руками бабуся. — И не думай, Валентин. Никуда тебя не пущу.

— Надо, мама, надо. Завтра на работу. Приедем с Лидой к вам отдыхать через месяц, в отпуск.

Я уже несколько раз гостил в Калиновке во время летних каникул. Оксана — впервые. Ей тут сразу очень понравилось, потому что все было непривычное и необычное.

Двор покрыт не асфальтом, как в Киеве, а мягкой, кудрявой травой. В конце двора, возле раскидистой ветвистой шелковицы, стояло под шиферным навесом удивительное, похожее на верблюда сооружение с высокой закопченной трубой-дымоходом, торчавшей прямо в небо. Такие сооружения-печки в селе называют «кабыцями». На них летом варят и жарят, пекут блины и пресные коржи.