О, как бы я желал тебе, мой дорогой друг, брат, чадо, такой тихой старости! Как я молю Господа об этом. И ты неустанно проси Бога, чтобы Он даровал тебе не только тихую, светлую, безмятежную старость, но и блаженную кончину, а за ней и благополучный, успешный переход «огненного пути» — воздушных мытарств, после которых да откроется тебе невечерняя заря вечного немерцающего дня — возвращенного рая.

Смотрю в маленькое окно моей кельи: желтый осенний лист вертится на ветру. Он почти белый-белый, а был недавно зеленый.

Да, как много этих листочков, желтых-желтых, белесых. Вся узкая дорожка в монастырском саду усеяна ими. Осенний ветер стучит в окно кельи, просится внутрь, ко мне, — может быть, он пришел за мной? Осень жизни.

Итак, пройдем, мои дорогие, пройдем покорно весь путь, путь нашей земной жизни: проведем тихое детство с его неясными мечтаниями; высокую, священную своими обещаниями юность; творческую пору зрелых лет, крепкую и бодрую старость, умудренную житейским опытом; пройдем все предлежащие нам искушения, имеющие быть неизменно на нашем поприще как его украшение и признак истинности, — и после вечера жизненного пути, по призыву Божию, перейдем к новому высшему виду бытия со словами великого апостола на устах: Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его (2 Тим. 4, 7-8).

В заключение приведу замечательные слова одного серьезного человека, который, анализируя свою большую жизнь, сказал: «Самое высокое счастье, которое я испытываю в конце моей многосложной жизни, — это счастье исполненного долга, счастье верности святой идеи, верности Богу до конца».

МАЯК

Она была еще совсем юна, когда жизнь коснулась ее своим огненным крылом. Родная мама осталась где-то вдали. Родные? Да, как мало в них поддержки, каждый живет своим, каждый о себе и для себя. Ох эти семейные ссоры, и так жизнь не ласкает, а тут еще дома такое.

Она была совсем юна, а жизнь суровая, жизнь такая, что иногда уже и тяжела, что не хочется жить. Но это малодушие, непорядочно, почти неразумно, ведь жизнь дается однажды, — да, только один раз человек живет на земле, один единственный. А потом?! Потом область веры. Имеешь счастье верить — верь, это богатство души, если можешь — верь. И вера не обманывает.

Но вот жизнь ей улыбнулась. Озарились дни, словно праздник Да, счастлива та душа, которая испытывает в жизни лучи чистых радостей. И она, эта совсем еще юная душа, вкусила крошечку райского блаженства, но совсем мало-мало, совсем одну, будто крупинку от великой трапезы Господней.

Ох эти радости! Как их мало бывает в жизни! Совсем краешком крыльев касаются они души и снова куда-то улетают, в светлые дали. Радости, чистые, светлые радости...

Ее, юную и малоопытную, взяла к себе как бы на поручи одна Высокая Особа; Она не только взяла ее, бедную, одинокую, но возлюбила ее, как Свою родную дочь, любимое дитя Свое.

Какое редкое счастье — стать удочеренной Высоким Лицом, а потом и быть наследницей несметного богатства.

Почетная Дама, будто Царица, облекла Свою приемную дочь в самые чистые и дорогие одежды, украсив ее, будто невесту к брачному чертогу Жениха. И как завидовали многие счастью этой юной души, как хотели бы в тайне сердца своего быть на ее месте! Но счастье есть счастье, и дается оно не по желанию, а вот как-то просто — судьба, говорят, да и всё тут.

А жизнь течет... да еще каким бурным, стремительным потоком! Несется поток жизни, словно бурная полноводная река, несется и, что самое страшное, всех и всё увлекает своим течением и уносит в океан, далекий и бесконечный.