Не жизнь для себя, не погоня за мелким личным благом, но только жизнь ради Господа и ради ближних, крест, самоотвержение, самоотречение ведут к истинной радости, к истинному счастью, к истинному блаженству, к жизни вечной. Да и счастье, понимаемое в нашем обыденном, житейском смысле, счастье естественной любви, счастье семейной жизни — не зиждется ли всецело также на самоотречении, не состоит ли также не в жизни для себя, а в жизни для других? Не говорят ли люди, что человеческая любовь, дающая земное счастье, есть страдание? Однако же из-за этого мимолетного счастья не готов ли бывает человек принести всевозможные жертвы, претерпеть всевозможные лишения?

Не претерпит ли тем более всякие скорби истинный христианин из-за тех неизглаголанных радостей, которые уготованы любящим Господа? И что, в самом деле, может быть выше того блаженства и того счастья, которые приобретаются через истинное самоотречение, имеющее источником своим ту высокую цель, чтобы жить всецело для Христа, единой истинной нашей Радости, носить Его в своем сердце и в Нём одном полагать всё свое утешение? Идите, мои дорогие, сквозь тесные врата, как и сказал Господь наш Иисус Христос, так как тесным путем лучше идти, полезнее, правильнее, ибо он ведет к истинному счастью, истинному блаженству — ведет к вечной жизни (см. Лк. 7, 14).

А есть врата, которые ведут не к жизни, а к вечной смерти. Это путь диавола, богоборца-сатаны, путь непокорства, путь гордости, путь противления Богу.

— И зачем я только живу на свете? — говаривал молодой юноша, семинарист. — То не делай, то не говори, того не смей есть, ибо сейчас пост, на улице не гуляй с девочками, в кафе, ресторан, на танцы, пляски не ходи, ибо нет пользы; то не ешь, на другое не смотри, третьего не касайся. Ну зачем же жить тогда? Ведь я молодой человек, я жить хочу, наслаждаться всем, что дает жизнь...

— Ну хорошо, — ответил более опытный друг молодому человеку, — живи так, как только тебе хочется, как вздумается, бери всё от жизни, спеши жить. Но не слишком ли это будет эгоистично и подло?

Жить и наслаждаться, да всё испытать, да всего быть достойным, да отвергать все законы: общественные, нравственные, Божественные, быть умником и мудрее всех на свете — не слишком ли это будет безумно, дерзко, а главное — опасно, гибельно? Да, дорога к истинному счастью лежит через земное несчастье и только через несчастье, то есть скорби, лишения, добровольные и невольные унижения. Иного пути к подлинному счастью нет. И если враг спасения предлагает иной путь — путь сытости, самости, грубого эгоизма, невоздержания, то не стоит завидовать тем, кто пойдет за ним по этому пути, ибо конец его — погибель (см. Мф. 7, 13).

ЧЕМ ХВАЛИТЬСЯ

Люди хвалятся ученостью, красотой, богатством, даже благочестием, смирением, молчанием, воздержанием и прочим, а ты хвались своей верой. Похваляться о Боге, прославлять имя Его — значит жить постоянно по началам Божественной святости, правды и любви и ими соразмерять, определять и направлять не только дела свои, но и самые мысли, чувства, желания, по ним созидать свой внутренний мир, свое душевное настроение. Такая высокая, чистая, святая настроенность должна всегда жить в душе всякого христианина.

О Боге похвалимся всякий день.

Но мы особенно должны ею проникаться, до нее возвышаться, когда условиями жизни церковной и общественной призываемся к каким-либо действиям во имя высших начал, во имя правды, чести и любви. Ну, например, послужить больным, на поле брани раненным, среди неверующих вести жизнь истинно честную, трудолюбивую. Этим прославится Бог наш.

СМОТРИ В СЕБЯ

Друг мой, будь внимателен к себе, смотри всегда внутрь себя, строго наблюдая за созиданием внутреннего человека, чтобы научиться смирению и познанию своих немощей и грехов. Пусть зрение твое будет слабо для осуждения других, для видения внешних предметов и явлений человеческой жизни и зорко для созерцания своего внутреннего мира. Без этого развития внутреннего зрения люди совсем не знают себя. Они — посмешище для других. Они подобны человеку слепому, который лишен зрения. Не видит несчастный окружающего мира, не видит людей, не видит предметов около себя. Себя он не видит: во что одет, во что обут, какое лицо его — грязное или чистое, какие руки, что он кушает, что пьет. О, поистине жаль этих бедных слепцов телесных. Как они несчастны, как достойны сожаления!

Вы видите, вон у дороги сидит на корточках бедный слепец. Он весь обтрепан, измят, испачкан. Темные его зеницы на бледном изуродованном лице кажутся особенно страшными. Бедняк протягивает свои руки вперед и время от времени повторяет одни и те же слова:

— Люди добрые, если можете, помогите... Худенький мальчик с большими ясными глазами, забеспокоился.

— Дядя, дядя, слышь, идут, — дергая за оборванный замусоленный рукав слепца, говорит по-арамейски мальчик.