Да, к этому готовились, этому постоянно учились миллионы людей — там за пограничной чертой, и здесь вокруг нас, но все же не верилось, чтобы это стало действительностью. И вот передо мною двигаются десятки людей нарочно, всенародно, среди бела дня, перед сотнями тысяч людей изуродованные братскою христианскою рукою.

............................

Позади всех протащили на носилках неподвижное тело с зеленовато-бледным молодым лицом, плохо видным из-под повязки, закрывшей его лоб. Он лежал как мертвец, со скрюченными руками, а на груди, как на крышке гроба, лежала белая роза.

............................

Что сделали из людей, из их души, из их жизни? Что сделали!

<p>Последнее слово цивилизации</p>

Можно привыкнуть ко всему, даже к убийству. Мы теперь привыкли к тому, что через известное время улицы нашего города наполняются вагонами, фурами, автомобилями, мчащимися с лежащими и сидящими в них искалеченными людьми в серых шинелях, — порою без шапок — со зловеще торчащею белою чалмою из бинтов на голове.

Мы привыкли теперь к этому. Ко всему можно привыкнуть.

———

Вот уже несколько месяцев на вокзале нашего города множество поездов наполняется десятками тысяч людей в серых шинелях. Сотни паровозов везут и подвозят их к определенному месту, где они, до сих пор мирно жившие, мирно трудившиеся, мирно молившиеся Богу и Христу люди, должны, взяв в руки ружья и сабли, убивать и быть убитыми или искалеченными.

И там, по ту сторону воображаемой линии, называемой границей, также наполняют множество поездов такими же людьми, так же до сих пор мирно жившими, мирно трудившимися, мирно молившимися Богу и Христу, и только говорящими на другом языке. И их также подвозят к тому же месту, где они также должны убивать сотни тысяч людей, подвезенных с этой стороны, и быть ими убитыми и искалеченными.

И когда десятки, сотни тысяч их падут, истекая кровью, в тяжких муках, тогда десятками тысяч расстрелянных, искалеченных, но оставшихся в живых, набивают вновь множество поездов и везут их туда, откуда они были доставлены к месту убийства. И из поездов их развозят в этих трамваях, автомобилях, фурах, телегах, чтобы теми, кто не умер в пути, пополнить койки госпиталей и операционные столы, с которых будет течь рекою кровь и будут грудами уносить кровавые куски человеческого тела, созданного для мирной жизни, мирного труда, мирных радостей и забот.

Изуродованных людей отмоют от грязи и крови и разложат на чистых простынях, чтобы, когда часть их подлечат, опять нагрузить такими же подлеченными поезда и опять спустить их в ямы траншей и в ад битв, чтобы убивать и быть убиваемыми.

На место же убитых и навсегда искалеченных подвозят множество новых поездов с сотнями тысяч новых людей в серых шинелях, беспрерывно подвозимых, чтобы они убивали и калечили или были убитыми или искалеченными такими же людьми, подвозимыми с другой стороны.

Ученые инженеры руководят движениями поездов, Работают паровозы, телеграфы, великие изобретения человеческого гения — Стефенсона, Морзе, Маркони. Ученые профессора руководят вытаскиванием пуль, отрезанием рук, ног, трепанацией черепов в операционных залах, применяя все великие изобретения Листеров, Рентгенов, Пастеров. Все силы человеческого гения направляются на то, чтобы свозить людей на убой и на разные операции над ними после убоя, после чего всех, восстановленных наукою и милосердием, везут на новый убой.

———

Так вот в чем последнее слово нашей цивилизации. Так значит Уатт, Стефенсон, Морзе, Маркони создали свои великие изобретения для того, чтобы отвозить людей на убийство, — Листер, Рентген, Пастер работали для того, чтобы по всем правилам науки подлечивать людей для совершения ими и над ними новых ужаснейших преступлений,—Христос, Будда, Толстой, Кант, Мильтон, Руссо проповедовали для того, чтобы люди становились в конце концов пушечным мясом?!

<p>Что такое война</p>

Нередко в происходящих боях бывает так, что когда пытавшиеся наступать войска принуждены бывают скрыться снова в свои траншеи, не выдержав огня из неприятельских окопов, тяжело раненые остаются лежать в пространстве между „своими" и „чужими" окопами и корчатся в смертельных тяжких мучениях на виду у обоих армий, так как тот, кто решился бы их вытащить, был бы застрелен.

Кажется, нельзя представить себе что-нибудь более ужасное, чем эти корчащиеся в ужасных муках человеческого существа на глазах у тысяч наблюдающих это зрелище людей.

<p>Все такие же</p>

Жена моя едет в вагоне железной дороги с легко ранеными, едущими на осмотр. Заходит разговор о немцах и их зверствах.

— Какие же звери! — говорить добродушно, весело улыбаясь, молодой солдат. — Надень ему мою шапку и не отличишь, — такой же будет.

———

Все такие же. Но на них надеты разные шапки, и потому они должны убивать друг друга.

<p>После битвы</p>

Далеко ушли обе, громившие здесь друг друга, армии.

Только в разных местах изрытого взрывами бомб поля чернеют груды мяса и крови.