Читаем Что с душой? полностью

Иной «добродетель» может почти непрерывно кормить голодных, одевать раздетых, вытирать носы сопливым, а душа его может являть собой самую настоящую помойку – вместилище всех возможных пороков. Можно делать «добрые дела» и презирать тех, кому ты помогаешь. Можно изойти на благотворительность, но ни кого не любить. У человека всегда найдется множество причин делать «добрые дела» не испытывая ни чего похожего на милосердие и сострадание. Кто-то, помогая ближним, просто любуется собой: вот какой я хороший и замечательный. Кто-то создает себе репутацию филантропа, чтобы потом эту репутацию конвертировать. Кто-то делает политическую карьеру, и тут уж без «добрых дел» ни как не обойтись. Кто-то просто следует устоявшимся традициям – так принято. Кто-то хочет получить налоговые льготы. «Добрые дела» могут быть даже способом выразить презрение окружающим: «Я большой, а вы – маленькие, вы от меня зависите, а не я от вас». Думаю, ни кому не удалось бы составить исчерпывающий список тех причин, по которым совсем не добрые люди делают «добрые дела». Неужели кто-то думает, что эти люди таким образом заработают себе «пропуск в рай»? «Творить добро» можно совершенно без участия сердца, а Бог смотрит на сердце. В нашем мире полно «добра», которое не имеет ни малейшего отношения к Добру.

Есть занятный современный фильм «Небесный суд», где рассказывается о том, как умершим выносят приговоры согласно их делам. У авторов фильма, конечно, нет ни какой продуманной религиозной концепции, так что всерьёз её критиковать нет смысла, но этот фильм очень четко отражает стереотипы общественного сознания, обывательские представления о том «за что попадают в рай». Так вот там есть такой эпизод. Умирает лютый греховодник и убеждается, что посмертное воздаяние на самом деле существует. Его решают пока отправить обратно на землю, он должен забыть обо всем, что видел «на том свете», но он находит способ всё запомнить. И вот, вернувшись в тело, он начинает остервенело «делать добрые дела», чтобы заработать «пропуск в рай». В душе он остается таким же гаденышем, но, вторично умерев, является на «небесный суд» с таким огромным количеством «добрых дел», что там прямо ахнули: святой явился.

На обывательском уровне вопрос о спасении души примерно так и понимается. Конечно, авторы фильма ни чего не слышали о сотериологических спорах, это своего рода бытовой католицизм, они следуют расхожим представлениям, которыми пропитана не только безрелигиозная, но и православная среда. Так вот, господа, пардон за феню: это не проканает. «Небесный суд» будет судить по состоянию сердца, а не по вороху вымученных и мертвых «добрых дел».

А вспомните, как у Достоевского Грушенька рассказывает Алеше Карамазову притчу о злой женщине, которая за всю жизнь сделала лишь одно доброе дело: подала нищенке вытянутую в огороде луковку. После смерти эта женщина попадает в ад, а ангел-хранитель пытается вытянуть её из огненного озера за ту самую луковку, за её единственное доброе дело. Это всё тот же самый «бытовой католицизм», то есть представление о том, что из ада может вывести «доброе дело». Впрочем, эту притчу можно истолковать и вполне православно. Если за той «луковкой» стояло милующее движение сердца, если это не один только мертвый жест – лишь бы избавиться от нищенки, то Бог это увидит. То есть дело не в самой «луковке», не в «добром деле», а в том, что в черством сердце на миг вспыхнула маленькая искорка милосердия.

Есть такое крылатое выражение: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Происхождение этой сентенции туманно, впрочем, она давно уже стала русской народной поговоркой. Теперь уже иногда говорят: «Благими намерениями вымощена дорога сами знаете куда», до такой степени эта истина стала общеизвестной, ни у кого не вызывающей сомнений. Но утверждение это ложно, оно основано на католической сотериологии и принципиально противоречит ортодоксальному христианству.

Свт. Иоанн Златоуст писал: «Щедрый Владыка… и намерения приветствует…» Ведь намерения отражают состояние сердца, а дела сами по себе ни чего не значат. Конечно, речь идет о намерениях подлинных, а не о тех, которые человек декларирует. Доброе намерение может исходить только из доброго сердца, а добрые дела может совершать и злой человек. Если намерение человека основано на милосердии, то не имеет большого значения то, что человек в силу внешних, не зависящих от него обстоятельств, не смог воплотить это намерение в доброе дело. Господь будет судить по сердцу, а значит добрыми намерениями вымощена дорога в рай.