Читаем Что с душой? полностью

Проблема в том, что ни какой гиперпрыжок невозможен в принципе. Это безапелляционное заявление может показаться странным. Дескать, откуда мы знаем, что возможно, а что невозможно? Ещё лет 200 назад самолет казался чем-то принципиально невозможным, ни кто бы не поверил, что люди создадут машины, в которых будут летать по воздуху. А ведь летаем. Фантастика предсказала многое, что сначала казалось сказкой, а потом стало былью. Например, подводная лодка сначала появилась в романе Жюля Верна, а потом в реальности. Почему же гиперпрыжок, который сейчас есть только в фантастических романах, не может стать реальностью? Наука сделала возможным много такого, что казалось невозможным вчера, а завтра сделает возможным то, что кажется невозможным сегодня.

Эта логика кажется безупречной, но она строится на непонимании простых вещей. В этом мире много такого, что невозможно ни при каких обстоятельствах. Например, невозможно достичь температуры ниже абсолютного ноля (– 273С). Невозможно разогнать вещество до скорости света. Тут не скажешь, что пока мы этого не умеем, а потом, может быть, научимся. Речь идет об условиях существования материи, о тех рамках, пределах, в которых она может существовать. Итак, невозможное существует.

Затем, мы должны научиться делать разницу между произвольными фантазиями и научными гипотезами, и не выдавать первое за второе. Гипотеза худо-бедно базируется на сумме научных знаний, она может быть не оснащена достаточными доказательствами, но из самого её характера следует, что такие доказательства теоретически могут существовать. А произвольная фантазия не находится ни в каких отношениях с реальностью, и ни как не связана с уже имеющимися объективными знаниями. Брякнуть от бараньей головы можно всё что угодно. Можно нафантазировать полеты на Луну на пушечном ядре, выпущенном из большой-пребольшой пушки, можно придумать печку, которая сама едет безо всякого двигателя, можно – дерево, на котором растут золотые монеты. Полагаю, не надо объяснять, что это не научная гипотеза, а фантазии, и не надо доказывать, что ни чего такого быть не может. Если изобретение самолета выросло из научной гипотезы о том, что может существовать летательный аппарат тяжелее воздуха, то про денежное дерево ведь не скажешь, что может быть когда-нибудь селекционеры и выведут такую породу деревьев.

Так вот «гиперпрыжок» относится не к разряду гипотез, а к разряду фантазий, которые не находятся ни в каких отношениях с реальностью. В чем суть гиперпрыжка? А это как бы умение аннулировать пространство в тех случаях, когда оно мешает. Если, скажем, между двумя объектами расстояние составляет сто световых лет, то гиперпрыжок как бы вырезает основную часть этого отрезка, оставляя от него ту часть, которую можно измерить в километрах. То есть это уже манипуляции с пространством, аналогичные манипуляциям с веществом. Но это так же принципиально невозможно, как невозможно охладить вещество до – 300С. Ни какое самое ошеломляющее развитие науки не даст человеку такой возможности, потому что это за гранью того, что является объектом научного изучения.

Объектом изучения науки является материальный мир, и ни что, кроме материи, наука исследовать не может. Но пространство не есть материя, и наука не может его изучать. Когда-то, согласно теории большого взрыва, из точки, меньшей чем атом, появились материя, пространство и время. Некогда существовала такая реальность, в которой не было не только материи, но не было так же ни пространства, ни времени. И какое представление мы имеем об этой реальности? Вообще ни какого. Это находится за гранью каких бы то ни было человеческих представлений. Реальность, в которой нет пространства, не может быть объектом научного изучения.

Какое представление мы имеем о пространстве, если даже в общих чертах не можем описать ту реальность, в которой пространства нет? В нашем мире, который мы можем исследовать, и в наших представлениях, пространство неразрывно связано с материей. Мы не можем взять фрагмент реальности и отделить пространство от материи. Значит, мы не можем исследовать пространство, как таковое. Мы не можем вырезать кусочек пространства и положить его под микроскоп. Но если наука не может исследовать пространство, то как она может им манипулировать, как она может его сжимать или растягивать, вырезать из него куски и выбрасывать их? Невозможно научиться управлять тем, что невозможно исследовать.