Читаем Что с душой? полностью

Обратимся к первоисточнику и посмотрим, что называется грехом в Новом Завете. Св.ап.Иаков говорит: «Грех рождает смерть» (Иак 1, 15). С этим не поспоришь, но это не ответ на вопрос, потому что в свою очередь приходится спросить, а что рождает смерть? Св. ап. Иоанн говорит: «Всякая неправда есть грех» (1 Ин 5, 17). Возникает та же ситуация: как нам понять, что такое неправда? В Новом Завете есть только одно четкое определение греха: «Грех есть беззаконие» (1 Ин 3, 4). То есть речь всё-таки о законе. И у нас опять возникает вопрос: о каком именно законе?

И вот мы наконец находим ответ на этот вопрос. Св.ап.Иаков говорит про «закон совершенный, закон свободы». Речь явно не о том «законе», который, по слову св.ап.Павла «ни чего не довел до совершенства» (Ев 7, 19). Не о том законе, про который св.ап.Павел говорит: «Человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа» (Гал 2, 16). Не о том, который фактически отменен: «До пришествия веры мы были заключены под стражей закона. Закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою» (Гал 3, 23-24). Речь идет об удивительном «законе свободы», который по сути не является законом, потому что «закон» и «свобода» понятия взаимоисключающие.

Св.ап.Павел говорит: «Любовь есть исполнение закона» (Рим 13, 10). И вот теперь всё наконец встает на свои места. Грех есть беззаконие в том смысле, что это нарушение закона любви, а не каких-то запретов в юридическом смысле. Грех по сути есть проявление нелюбви, а не нарушение заповеди. Впрочем, и заповеди тоже, если вспомнить о том, что Господь назвал главной заповедью любовь к Богу. А второй по важности заповедью – любовь к ближнему. Именно в такой очередности. Та любовь к человеку, о которой идет речь в Новом Завете, невозможна без любви к Богу, они неразрывно связаны. Без Бога любая наша «земная любовь» легко превращается в свою противоположность. Об этом нельзя забывать, когда мы говорим о законе любви и определяем грех, как проявление нелюбви.

В Новом Завете часто говорится о законе в том смысле, в котором «конец закона Христос» (Рим 10,4). Но там говорится так же и о законе, который Христос пришел не нарушить, но исполнить (Мф 5, 17). То есть речь идет всё о том же самом Законе Моисея, но Христос возвестил нам такую глубину его понимания, которая по сути устраняет юридизм из понятия закона и понятия беззакония. Закон Моисеев это кодекс – собрание 613 заповедей. Закон Христов – не кодекс, он не облечен в конкретный текст, потому что весь состоит из одной единственной новой заповеди: «Любите друг друга». И всё православное богословие есть опыт понимания этой заповеди.

Кроме законов юридических, есть ещё законы физики, например, закон всемирного тяготения. Этот закон ни чего не предписывает, ни чего не запрещает и ни за что не наказывает, хотя как сказать. Если проигнорировать закон всемирного тяготения и прыгнуть с колокольни, суда, конечно, не будет, но наказание всё же последует. Так вот Закон Божий ближе не к закону юридическому, а к закону физическому. Это, собственно, описание того, как устроен наш мир, что есть космос, каково место человека в космосе, и как надо жить человеку, чтобы ему было хорошо.

Так вот беда наша в том, что мы часто понимаем Закон Божий не в физическом, а именно в юридическом смысле. Так человеку проще, понятнее. Так рождаются человеческие религии, в которых не то чтобы совсем нет ни чего от Бога, но в которых человеческий, то есть юридический, компонент преобладает. Например, ислам и католицизм насквозь пронизаны юридизмом. В православии, то есть в православном вероучении, фундамент отнюдь не юридический, потому что ортодоксия не есть учение человеческое, она от Бога. Но сознание православных христиан так и норовит соскользнуть в юридизм, чтобы было проще и понятнее.

Почему православный катехизис называется «Закон Божий»? В каком смысле «закон»? К сожалению, у нас и вопроса такого не возникает, нам кажется очевидным, что в смысле юридическом. Так наша вера превращается в систему запретов, и тогда возникает потребность в кодексе, а его нет и быть не может. Почему бы нам не назвать катехизис не «Закон Божий», а «Основы православия»? Не потому что название «Закон Божий» принципиально неверно, а для устранения соблазна юридического понимания спасения души.

Когда священник говорит, что грех есть нарушение закона, беззаконие, он в принципе верно говорит, но для правильного понимания того, что он говорит, требуются длинные и сложные комментарии, а он не дает этих комментариев и с гарантией оказывается понят неправильно, если, конечно, сам мыслит правильно, то есть ортодоксально. Может быть, лучше вообще не определять понятие «грех» через понятие «закон», иначе мы и сами запутаемся и всех запутаем.