Девушка подалась вперед, и в зеленоватом свете черты её лица стали различимы. Нос пуговкой и вьющиеся волосы. Выступающий подбородок и глаза, чуть сощуренные, темные-темные.

— Ты?! — ахнул Иттан.

А девица попятилась, тоже рассмотрев, кто спас её шкуру. Спустя мгновение она припустила так, будто от этого забега зависела вся её жизнь.

Ну, или она опять что-то стащила.

— Да постой ты! Ненормальная!

Иттан с тяжелым вздохом, выразившим всё его негодование, перешел на бег.

12

Он успел изловить её у самого выхода, притянул к себе и, не отпуская из крепких объятий, потащил в свою комнату. Девица брыкалась, даже цапнула за ладонь — но Иттан не выпустил добычу. Дверь он предусмотрительно закрыл на ключ. Светлячок неотрывно следовал за Иттаном, окрашивая убогую обстановку комнатенки в нежно-зеленоватый. Девица жалась к стене.

— Давай поговорим.

Иттан примирительно поднял руки, показывая, что ладони его чисты.

— Нам не о чем разговаривать, — отрезала воровка. — Из-за тебя я вляпалась в эту историю. Из-за какого-то кольца, которое даже не продать — уж больно оно приметное. Так ладно, ну, дурная я, но отдала ж кольцо… А ты на виселицу отправил. Вот спасибо!

Она схватила ночную вазу и замахнулась ей, намереваясь то ли кинуть, то ли огреть. Опасное оружие, ничего не скажешь.

— Послушай. — Иттан шагнул вперед, пропуская перед собой светлячок, который не переставал пугать девицу — та даже зашипела, когда он подплыл к ней вплотную. — Я не думал, что тебя захотят казнить. К тому же в итоге ты здесь.

— Уж не по твоей воле. — Окончательно вжалась в стену.

— Вообще-то по моей, — Иттан улыбнулся. — Я заплатил главному следователю, чтобы повешение заменили на что-то иное.

Девица долго изучала его, а в глазах её плясали светлячки. Вазу она брякнула на пол.

— Бородатый мужик — это ты?

Иттан поскреб отросшую за недели дороги бороду. Видимо, он.

— Обалдеть… — Воровка хлопнула себя по лбу. — Сначала страже сдал, а потом у неё же выкупил. У тебя с головой всё в порядке?

Почему-то ему стало так смешно, что Иттан прыснул. В порядке ли у него с головой? Нет, нет и нет! Не видно, что ли?

Если б не кольцо это треклятое, и он, и она жили бы своей прежней жизнью. А теперь они почти на равных — заложники гарнизона.

— Чего ржешь? — буркнула девица и вдруг тоже засмеялась, припадочно, на грани с истерикой. Наверное, от переживаний и свалившихся на неё проблем.

— Как тебя зовут-то? — ради приличия спросил Иттан, зажигая на столе тонкие свечи, которые скорее коптили, нежели дарили свет. Светлячок растворился, и девица выдохнула.

— Тая, — брякнула она и ответно любопытствовать не стала.

— Приятно познакомиться, Иттан.

— Засунь свои манеры знаешь куда? — посоветовала новоиспеченная знакомая.

— Какая воспитанная девочка, — не остался в долгу бывший светлый декан. — Пить будешь?

Из сумки, привезенной с собой, он достал флягу. Виски был крепок, с терпким дубовым ароматом. Иттан протянул флягу Тае, но та предусмотрительно заявила:

— Ты первый.

Он жадно отхлебнул, глотком этим смахивая нервозность последних недель, усталость долгого путешествия. Тая последовала его примеру.

Вскоре они сидели на кровати, передавая друг другу флягу и солонину (заботливая матушка уложила её столько, будто отправляла Иттана в голодные края). И спорить больше не хотелось, как и враждовать. Всё, хватит, отвоевались.

— Мне неспроста кажется, что ты гораздо старше, чем выглядишь? Сколько тебе лет? — Иттан расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

— Приличную женщину нельзя спрашивать о возрасте, — ответила Тая с ехидцей. — Но я неприличная, потому отвечу. Мне двадцать.

Многие в её возрасте воспитывают если не второго, то первого ребенка. Другие, только окончившиеся учебу, берутся познавать взрослый мир. А что повидала она? По морщине, залегшей меж бровей, и всегда чуть сощуренным глазам — точно выискивающим опасность — Иттан понимал: многое.

— Почему ты вернула кольцо? — Иттан сделал новый глоток, с наслаждением потянулся, когда тепло пробежало по горлу и осело внизу живота.

— Что за допрос? — Тая поджала губы. — Не надейся, совесть меня не замучила.

— Я вообще сомневаюсь в наличии у тебя совести. И всё-таки, почему? Неужели испугалась моих слов?

Она выхватила флягу и впилась в неё как в бутылку с водой в зной.

— Да сдались мне твои угрозы. Тот мужчина, ну, в отглаженной рубашке…

— Регс, — подсказал Иттан.

— Наверное. — Тая почесала кончик носа. — Он опасен, я нутром чую, с ним лучше не связываться. И я подумала, что, отдав кольцо, отработаю как-нибудь свою ошибку и получу свободу. Кто ж знал, что ты такой законопослушный мальчик.

Иттан развел руками.

— Каким уродился.

— Забыли. Покажи свою светящуюся штуку, — попросила Тая, облизываясь.