Читаем [ЧКА хэппи-энд] полностью

Карвин зло дёрнул плечом, стряхивая руку отца. Ответить даже не подумал, просто не обращая на князя внимания, как мог бы не обращать на хватающую за ноги мелкую шавку. Обернулся вновь к королю, который и не подумал вмешаться: наблюдал с интересом, как забавное представление.

— Я готов говорить здесь, государь, или в любом другом месте, где ты прикажешь.

— Замолчи… — без голоса простонал картограф, безуспешно пытаясь поднять голову: в глазах был слепой, всепоглощающий ужас. Карвин только краем рта дёрнул. Крепче сжалась на обтянутом белой тканью плече мозолистая ладонь.

— Я готов говорить, — упрямо повторил он, не отводя взгляда от лица короля, — но мой отец прав: если причина казни брата станет известна, доброе имя наш род, боюсь, потеряет навсегда… И поверь — виноват в этом, — короткий ненавидящий взгляд на отца, — отнюдь не Альдир!

— Ещё слово, и я убью тебя, — сухо, вдруг резко успокоившись, сообщил ему в спину князь. Карвин беспечно пожал плечами. Усмехнулся дерзко, глядя прямо в глаза королю.

— Ты позволишь мне говорить, государь?

Потрясённая тишина во дворе не спешила уходить, казалось — становилась ещё всеобъемлющее. Задние ряды начали осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, пятится к выходу; передним деваться было некуда.

Король задумчиво улыбнулся.

— Нет, юноша, пожалуй, нет… Это было бы слишком жестоко — лишать род верного моего слуги наследников. Я приказываю тебе молчать. Сочувствую твоему горю — но князь Итилиенский, согласно указу моего прадеда, имеет полное право поступить с нарушившим его волю сыном так, как считает нужным. Отойди к зрителям, Карвин Итилиенский. Или, если это зрелище слишком тяжело для тебя, я дозволяю тебе удалиться.

И махнул рукой палачу:

— Продолжай.

Карвин побелел, вмиг сравнившись цветом лица с братом. Шагнул вновь вперёд палач, вскинул привычно топор. Уронил голову, стискивая до хруста зубы, Альдир, сжал в кулаки беспомощно трясущиеся, как в ознобе, связанные руки…

Князь потянул сына за плечо, настойчиво заставляя его отойти назад, прочь от плахи, от распростёртого обречённого преступника, туда, куда не достанет кровь, что вот-вот ударит из рассечённых жил…

…Потом те, кто сохранил-таки достаточно мужества, чтобы не ускользнуть втихомолку со двора, кто стоял лицом, кто видел произошедшее, будут пересказывать остальным подробности, и спорить будут, до хрипа, до сбитых кулаков, и отстаивать своё мнение, повторяя, раз за разом, шокирующие подробности…

Потом. Когда всё закончится.

Тогда же — не успел отреагировать никто. Только открыл запоздало рот для оклика князь, на дюйм промахнувшись ладонью мимо плеча вдруг прянувшего вперёд сына.

А Карвин легко оттолкнулся от неширокого куска колоды, не занятого плечами приговорённого, и одним стремительным движением бросил своё тело поверх тела брата, заслоняя его собой. Сжал на миг плечо придушенно вскрикнувшего, забившегося отчаянно Альдира, осознавшего, угадавшего происходящее — но бессильного сейчас хоть что-то предпринять вопреки. Ахнул палач, в последний миг успевая задержать топор в верхней точке, не давая карающему лезвию рухнуть вниз, обрывая сразу две жизни.

А Карвин, не обращая внимания на умоляюще вскрикивающего что-то Альдира, опустил голову, прижимаясь щекой к затылку брата, накрывая его беззащитную шею — своей, и пугающей, бесшабашно-злой, бесстрашной была его улыбка.

— Если у тебя, отец, избыток наследников, — колоколом прозвенел в потрясённой тишине взбешённый, пьяный от ярости и страха молодой голос, — то я упрощу тебе работу.

Приподнял чуть голову, находя взглядом наполненные не гневом даже — искренним изумлением глаза короля. Улыбнулся ясной бесшабашной улыбкой, опережая заливающую эти глаза взбешённую черноту, успевая — на миг раньше обрекающего королевского «продолжать казнь!»:

— Я клялся тебе в верности, государь, и пусть Валар будут мне свидетелями: я никогда не отступлю от своей клятвы, — звонко разнёсся над двориком его весёлый злой голос. — Но я не верю, что мой королю готов подтвердить несправедливый приговор, вынесенный моим отцом! Если же это так — мне лучше умереть вместе с братом, поскольку служить тебе я больше не смогу, как не смогу и отречься от своей клятвы верности!

И, подтверждая свои дерзкие слова, вновь опустил голову, прижимаясь щекой к черноволосому затылку.

Альдир вновь слабо дёрнулся, безуспешно пытаясь сбросить непрошенного защитника. Шевельнулись беспомощно, беззвучно бескровные губы, умоляюще выдыхая что-то. Карвин только усмехнулся в ответ. Руки его опирались на края колоды, но и так веса отнюдь не субтильного воина было достаточно, чтобы у брата сил хватало лишь дышать — не более.

Застыл на полушаге князь, глядя на сыновей не с яростью даже — с ненавистью, и тем, кто ненароком натыкался на этот взгляд, казалось: сумей он справиться с оцепенением, найти хоть слово, и это слово будет — «продолжай!»