Читаем Чистые души полностью

Спорить нет смысла. Семен встает. Карина за аркой, будто на другом конце света. Она смотрит в окно. Всему конец. И вдруг в каком-то дурном отчаянии, он с шумом роняет стул.

Стул железный, он катится по полу и ужасно гремит. На него смотрят все. Все кафе синхронно повернуло головы и Карина у окна привстала, чтобы разглядеть источник грохота. В этот момент он улыбается извиняясь, но смотрит только на неё. Она все понимает. Встает и через весь зал идет к ним.

— Михаил? Это вы? — она с любопытством смотрит на него, он чувствует её взгляд и поднимая стул улыбается:

— Да, я. А вы — Карина?

И тут она замечает жнеца.

— Здравствуйте.

Он поднимает голову и скользит взглядом по ее руками и груди, в глаза не смотрит, конечно. Затем встает и говорит Семену:

— Устав должен быть соблюден. Мы не предупреждаем дважды. Ни ты, ни я.

И уходит.

Карина, озадаченно посмотрев ему вслед, спросила:

— Это ваш друг? Он военный?

Семен скупо улыбнулся:

— Военный? Да. Он военный. В некотором роде. Сядем сюда?

Глава 3. Бегство Прохора.

Каждый человек имеет право обратиться к хранителю, если другой человек воздействовал на его жизнь с помощью силы, сверх отмеренной каждому.

Хранитель должен отразить душу и определить ущерб, после чего восстановить баланс и равновесие, и воздать обидчику.

За окном широкая площадка, за ней ряды кустов и автобусная остановка. Дальше шумит проспект. Жнец ушел, в этот раз повезло, невероятно повезло. Несколько мгновений он чувствует, как в кафе гаснут отголоски присутствия столь мощной силы.

— Ну вот я и пришла, Миша. Я слушаю вас, — между тем говорит Карина и тут же возражает, морща лоб:

— Хотя знаете, что? Вы вовсе не Миша. Вы совсем не похожи на Рому. Вообще. И на мишино фото вы тоже не похожи.

— Я не Миша, это правда, — теперь нужно быть очень осторожным. Невероятно осторожным, чтобы не сказать лишнего. Жнец не станет предупреждать дважды, это правда. Важно не склонять ее, не намекать. Пусть просто завяжется дружба, ничего другого и не нужно для начала.

— Выходит, вы солгали. Кто вы? Чего хотите?

— Меня зовут Семен. Я работал на Романа Николаевича со вчерашнего дня. Я позвал вас, чтобы сказать, он умер.

Она побледнела:

— Умер? Что? Не может быть! Я бы знала!

— Это случилось несколько часов назад. Сегодня, на рассвете.

Она молчит, барабаня рукой по поверхности стола. Наконец, подняв голову, спрашивает:

— Убийцу поймали?

Семен приподнял брови:

— Почему вы решили, что он убит?

— Но… — теперь она удивлена. — Но что же еще могло случиться?

— Инфаркт.

Некоторое время она молчит и вдруг повторяет с явным облегчением:

— Инфаркт!

— Вас это обрадовало? Мне так показалось.

— Ну конечно! Знаете, насильственная смерть, это страшно, значит кто-то отнял жизнь, отнял его дни. А смерть от болезни… это как промысел высших сил, понимаете? Никто не знает, что и кому суждено. Понимаете?

— Карина… — он катает ее имя на языке. — Роман думал, что вы хотите его убить. Был уверен в этом.

Она ошеломленно на него смотрит:

— Что-о? Но почему?

— Не знаю. Это я и должен был выяснить.

— Теперь-то он умер от инфаркта и понятно, что ошибался насчет меня!

— Карина. Я могу попросить вас, взгляните на меня?

Он медленно поднимает голову, готовый отвести взгляд через секунду. Карина поднимает голову тоже. Миг, и она смотрит ему прямо в глаза. Она смотрит и вдруг улыбается. Её глаза не наполнились болью, в них не появилось ничего, кроме легкой грусти, сколько он не пытается проникнуть глубже. Она продолжает смотреть, не отводя взгляд, не вздрагивая, не отстраняясь, смотрит, будто бы это что-то совершенно обычное и нормальное. Она смотрит вопросительно, доверчиво. Ошеломленный, он решается на еще один вопрос. Не отводя взгляда спрашивает:

— Карина. Скажите, вы ненавидели его? Желали ему смерти?

Хрустальной чистоты слеза, исходя светом, стекает у нее по щеке. Как же долго, долго, долго, она смотрит ему в глаза!

— Нет. Я не хотела ему смерти. Я не ненавидела его.

— Почему вы его оставили? Почему ушли?

Пожав плечами, она ответила:

— Не было ни одной причины оставаться, я ведь говорила вам!

— Почему же? А деньги?

— У меня чуть больше фантазии.

— С деньгами любая фантазия становится реальностью.

— Далеко не любая.

— О чем же вы мечтаете?

— А вот это уже не ваше дело! Знаете, вы так смотрите, будто это я вчера ночью залезла ему в грудь и остановила сердце! Хватит. Надоело.

— Я не хотел вас обидеть. Можно мне еще поговорить с вами?

— Не сейчас. Я так злюсь! — только теперь она отводит взгляд. — Я позвоню вам сама. Позже. Может быть.