Читаем Чистильщик полностью

Рулит всей этой бандой старший сын Снегова, Протас – здоровенный мрачный парниша, обладающий первобытным интеллектом и чрезвычайно обостренным чувством опасности. Как и папашу, его неоднократно пытались списать в расход разные товарищи, мнящие (тут будет уместно сказать – мнившие!) себя крутыми и ловкими парнями. Тех парней давно уже нет в природе – их могилки вы можете обнаружить в разных местах обширного Новотопчинского кладбища. Протас славен тем, что может укокошить любого, кто ему не понравился чисто внешне, а потом поинтересоваться: а что, собственно, этому парню было нужно?! Чтобы иметь с этим маньяком дело, его надо расположить к себе с первой секунды общения – в этом случае есть шанс остаться в живых и заполучить своеобразное расположение всей кировской братвы. Если Протас укажет на вас своим приближенным и заявит: «Это – мой кореш!», вас в любом месте будут приветствовать кировские «быки» – обычно они это делают очень шумно и церемонно: орут с другого конца квартала: «Здорово, братуха!!!» – и бегут обниматься и лобызаться. Так что ежели вас угораздило удостоиться расположения Протаса и при этом вы не страдаете манией величия, вам очень скоро придется прятаться за тонированными стеклами собственного автомобиля, а по улицам города перемещаться приставными шагами, вертя головой на сто восемьдесят градусов и пребывая в готовности нырнуть в случае необходимости в первую попавшуюся подворотню…

Вот такой славный парень этот Протас, к которому меня везут. Быстро припомнив все, что я слышал об этом типе, я горько пожалел, что в свое время не удосужился завоевать расположение бригадира. И принялся размышлять, как бы ему понравиться с первого взгляда, с первого слова. Мне отчего-то не улыбалась перспектива быть застреленным где-нибудь на повороте шоссе только из-за того, что я могу чисто внешне не заимпонировать мрачному детине, вмешавшемуся в мою судьбу.

Мы остановились на повороте 127-го шоссе – том самом, откуда отправился в полет две недели назад папаша бригадира Кировского района. Я достаточно хорошо знаком с основами психологии и прекрасно понял, что это не более чем дешевый трюк с целью оказать давление на психику объекта, – тем не менее сердце мое тоскливо сжалось, когда из поджидавшего нас «Мерседеса-300» медленно выпрастался здоровенный детина и вразвалку приблизился к «99-й».

– Ну и что скажешь, покойник? – тяжелым низким голосом поинтересовался он, присев на корточки и оказавшись лицом к лицу со мной.

Я недоуменно пожал плечами – система кровообращения давно получила причитавшийся ей адреналин, дыхание работало на легкое перенасыщение организма углекислотой, при котором реакция замедляется и со стороны кажется, что человек вял, апатичен и совершенно безразличен к любой форме давления. В таком состоянии я могу врать все, что угодно, – ни один мускул на лице не дрогнет.

– Тебе че – язык отрезали, идиот? – по-своему истолковал мое молчание Протас. – Или ты думаешь, что у Дона в «шестерках», значит, тута тебе все должны жопу целовать?

– Ничего не понял – совершенно ничего! – спокойно сказал я, выдержав немигающий взгляд водянистых глаз бригадира. – Я вашему району ничего не должен. С центральной братвой у меня заморочки – есть такое дело. Но с вами – никаких проблем.

Бригадир недовольно крякнул, показал на меня пальцем и пошел к ограждению. Кареглазый и Митяй сноровисто вытрусили меня из «99-й» и подтащили к краю оврага.

– Смотри туда! – скомандовал Протас, схватив меня за затылок и слегка пригибая голову книзу.

Я посмотрел – ничего особенного. Не успевшая зарасти травой борозда от проелозившего боком по склону «мерса» Снегова-старшего да отдельные кучки мусора – вот и все отличия от ситуации двухнедельной давности.

– Это здесь Роман Петрович разбился? – поинтересовался я с неподдельным любопытством в голосе. – Мне Дон рассказывал…

– Смотри!!! – взревел Протас и сильнее сдавил мой затылок. – Смотри, паскуда, и думай!

– Мы же не представлены друг другу, Протас! – хрипло пробормотал я, опасаясь, что этот придурок может в припадке ярости сломать мне шею. – Я тебя знаю заочно, ты меня – тоже. Я знаю, что у тебя горе, – но это же не повод, чтобы на первом встречном вымещать свою боль! Ты очень грубый, парень, – так дела не делаются.

Протас отпустил мой затылок, ухватил меня под мышки и рывком повернул к себе – силища, я вам скажу, как у буйвола!

– Ну-ка, ну-ка – что ты там прогундел, огрызок? – заинтересованно спросил бригадир. – Повтори – да повнятнее!

– Если ты мне развяжешь руки, дубина, да отдашь своим парням ствол, я тебе покажу «огрызка», «бык» ты недоделанный!!! – весомо продекламировал я, внутренне обмирая от страха. – Или тебе слабо, индюк?