Читаем Чистильщик полностью

Так вот, когда я лежал вечером в спальне и мрачно размышлял над перспективами взаимоотношений со своим вновь обретенным секс-партнером, телефон вдруг ожил.

Звонивший был изрядно пьян и первую минуту что-то нечленораздельно бубнил под аккомпанемент разухабистого музона и каких-то веселых взвизгов. Видимо, имела место вдумчивая попойка по случаю торжества внепланового свойства – число на календаре было черным. Одну фразу, впрочем, я сумел хорошо разобрать: «Куда я попал?» Такие штуки у нас периодически случаются: кто-то неверно набирает номер и пытается дознаться, куда это он попал, вместо того чтобы вежливо поздороваться и поинтересоваться, тот ли номер он набрал. Я таких невоспитанных всегда наказываю – не опускаюсь до простого объяснения. В этот раз я тоже лениво зевнул и, как всегда в таких случаях, ответил:

– База торпедных катеров, шестой причал. Старший стрелок Эрнест Хемингуэй у аппарата. Кому звонишь?

– Во! – пьяно удивился абонент. – А хто ето?

– В смысле – «кто»? – в свою очередь удивился я. – Кто Эрнест Хемингуэй?!

– Да на хер мине твой Хумингуэль! – возмутился абонент. – Ты хто?

— А-а-а-а, вон ты про что, – задумчиво протянул я. – Ну, изволь: Черный Джо с мясокомбината. Цех по убою молодняка, вторая дверь со двора. Там у меня быки ходят, юные, дурные, а я их кувалдометром…

– Это Стас Васильев из Воронежа, – оборвал меня абонент. – Я правильно попал?

У меня на секунду перехватило дыхание. Вот так номер! Сразу два противоречивых желания охватили меня: крикнуть что-то радостное типа: «А-а-а! Стас, какой сюрприз! Я тебя так хочу видеть!» – или хлобыстнуть трубку на рычаги без всяких разговоров. Вместо этого я осторожно поинтересовался:

– Но… Но ты ведь, кажется, на зоне? Ты же…

– Я седня токо откинулся! – деловито пояснил Стас. – Вот тут, у кореша, отмечаюсь. Ты Бакланов?

– Да, это я, – признался я. – Мне Милка о тебе столько рассказывала…

– Вэвэшник, да? – неприязненно поинтересовался Стас.

– Бывший! – поспешил успокоить я его. – Бывший, Милка что – не писала, кем я сейчас?

– Писала, писала, – торопливо пробормотал Стас. – Милка там?

– Да, она здесь, только…

– Позови! Че мы с тобой попусту базарим? Позови ее!

– Видишь ли, дело в том… В общем, она немного не в себе… Ну… Она не может с тобой разговаривать…

– Чего?! Че ты несешь, в натуре, лапоть! Чего это она со мной не может разговаривать? Западло ей, что ли?

– Она перенесла сильное потрясение… И она сейчас может разговаривать только со специалистом. Тут к ней постоянно приезжает одна дама – она психотерапевт…

– То есть как? Ты че несешь? Че за потрясение?

– Да болеет она – понятно? Бо-ле-ет! Температурит, бредит – короче, глюки у нее. Говорить не может. Но резко идет на поправку, – я решил упростить объяснение. – К твоему приезду как раз поправится. Ясно?

– Ну, ясно, – после недолгой паузы протянул Стас и настороженно поинтересовался: – А ты ее не бросил, Бакланов?

– Ну что ты, Стасик! – возмутился я. – Как можно! Она со мной. Она всегда со мной! Она часть моей жизни! И потом – зови меня Бак. Меня так все зовут. Идет?

– Ха! – удивился Стас. – Бак! А отчего не «таз» или «ведро»? Тебе по фамилии положено «погоняло» Баклан. Гы-гы! Бак…

– Я сказал – Бак, – жестко отрезал я. – Ты к нам собираешься?

– Собираюсь, – подтвердил Стас. – Послезавтра буду в семь вечера, на воронежском. Одиннадцатый вагон. Меня бы встретить надо. А то я у вас не был, не в курсе…

– О чем разговор, Стас! – воскликнул я. – Конечно, встретим. Наш дом – твой дом. Все будет в полном ажуре. Считай, что у тебя здесь семья.

– Так че там с Милкой-то? – вновь начал Стас. – Чем хворает?

– Ну… короче, не телефонный разговор, братишка, – уклончиво произнес я. – Приезжай, узнаешь.

– Ну, бывай… Бак, – сказал Стас и положил трубку. Вот такое у нас получилось телефонное знакомство двое суток назад.

Итак, Милкин братишка спросил, не Бакланов ли меня послал. Моя маленькая женщина, по всей видимости, в своих письмах писала, что я большой начальник и чрезвычайно занятой тип. То есть самому мне встретить откинувшегося зечару, хоть и ее братишку, вроде бы и недосуг.

– Гхм… кхм… Ну, это я. Я Бакланов, – несколько сконфуженно произнес я, словно был уличен в чем-то непристойном.

– Во-о-о! Так вот ты какой, пятнистый олень! – насмешливо воскликнул Стас и вдруг пошел вокруг меня мелкими шажками, склонив свой квадратный череп набок и как-то приблатненно ухмыляясь. – Да-а-а-а, крутой ты у нас, дядя…