Читаем Чистильщик полностью

Гости уже расселись, а обслуга нашего кафе все продолжала ударно выдавать на-гора (из подвала в конференц-зал) провизию и напитки, несмотря на то, что столы уже и так ломились от разнокалиберных бутылок и разнообразной закуси.

Сопоставив наличие присутствующих с количеством едьбы и выпива, я пришел к выводу, что скромная поминальная трапеза грозит трансформироваться в разудалое гульбище с непредсказуемыми последствиями: пьяными разборками на лестничных переходах, хоровым исполнением народных песен и активным ерзаньем потных голых женских поп по полированным крышкам рабочих столов в кабинетах. У нас ведь мастаки талантливо извращать все, что угодно, даже самое святое. Тем более обстоятельства вполне благорасполагают. На улице царит августовский зной, а в конференц-зале – ровное журчание кондишн и приятный полумрак. Можно сидеть до ночи, на халяву глушить классное выпиво и трескать хорошую закусь. А потом, накушавшись, почему бы не спеть что-нибудь под грустиночку или втихаря не засадить под лестницей первой попавшейся деловой партнерше? Сам бог велел!

Озаботившись этим обстоятельством, я после третьей рюмки подошел к Дону, который с равными ему рангом шишками расположился в парадному углу. Оторвав патрона от скорбной беседы, я на ушко сообщил ему, что есть реальная перспектива перерастания поминок в безобразную попойку со всеми вытекающими.

К моему изумлению, шеф весьма отвратно отреагировал на столь своевременное предупреждение. Театрально закатив глаза, он громко заявил:

– Ну и пусть себе, малыш! Николаша любил веселье и дебош! Пусть гуляют!

Я укоризненно покачал головой и собирался было возразить, но Дону, видимо, вдруг пришла в голову идея получше. Вскочив с места, он позвонил вилкой по графину, требуя тишины, и выкрикнул фальшивым голосом – слезливо и с надрывом:

– Ребята! Девчата! Коля здесь, с нами! Он любил жизнь во всех ее проявлениях! Он… Он радовался ей и другим тоже дарил радость! Так поминайте же его от души! Напейтесь вдребадан, перебейте посуду, передеритесь! Эх!

Выкрикнув столь не соответствующий обстановке спич, Дон повалился на стол и пьяно зарыдал, лупя кулаком по тарелкам. Шишки, сидевшие рядом, принялись его гладить и успокаивать. Возникла некоторая паника.

Я удивленно пожал плечами и направился на свое место. Вот так здравствуйте! И когда только успел надраться? Вроде бы всего три рюмашки подняли. Может, до этого на грудь втихаря принял? А впрочем, бог с ним. Желает лицедействовать перед обществом – так пусть себе. Одним маразматическим припадком больше, одним меньше – никому хуже от этого не станет. Надо только сказать начальнику СБ, чтобы его ребята ближе к финишу присмотрели за гостями.

Между тем присутствующие восприняли куражливые выкрикивания шефа буквально. Шум резко усилился – загомонили-загалдели, принялись стремительно подымать бокалы, метать за обе щеки, кто-то крикнул официантам, чтобы спустились в подвал да передали поварам – готовить горячее.

Усевшись рядом с Оксаной, я для проформы употребил рюмашку и принялся склонять ее покинуть это шумное сборище, пока не началось. Дескать, у меня дома тоже кондиционер присутствует, а к нему в комплекте недурственное выпиво и закусь от винта! И в отличие от здесь у меня дома очень тихо и уютно. А еще имеется здоровенная кровать, которая совсем не скрипит. И кресло не скрипит. Вообще ничего не скрипит! Впрочем, она прекрасно об этом знает.

– Знаю, знаю, – загадочным голосом ответила моя пассия – у меня аж давление подскочило от предвкушения удачи! – Но сегодня же траур. Как ты можешь, пошляк!

– А мы наденем черное и будем делать все торжественно и печально, – игриво пообещал я и, склонившись к ее уху, жарко зашептал: – Я тебе засажу так, что у тебя позвоночник в трусики высыплется. Ух, как я тебе вдую! Я тебя брошу на стол и с разбегу ворвусь в тебя сзади. Ух, как я ворвусь! У-у-у-уо! Ты будешь кричать от неожиданности. Обязательно будешь! Потом я перетащу тебя на подоконник, ноги заброшу на свои потные плечи и вдую тебе так, что ты завизжишь! И с каждым толчком твоя спина будет больше стукаться об ручку оконной рамы, и от этого ты будешь выгибать спину, дергаясь мне навстречу – и это будет просто потрясающе! Ух, как это будет! Ммммм… Потом я перекину тебя через спинку кресла и всей массой навалюсь сзади, потом… потом… – Тут я вдруг представил себе все это с ошеломляющей четкостью, и перед глазами возникла горячая красная пелена, дымчато клубящаяся диковинными рисунками в форме обольстительных женских ягодиц – впору хватать Оксанку и стремглав тащить в свой кабинет, а то черт его знает, что получится!

– О-о-о, юноша! – насмешливо воскликнула Оксана. – Да у вас натуральный спермотоксикоз! Лечиться надо.

Ну так и полечи меня! – пробормотал я, хватая под столом ее коленку и чувствуя, что мой стойкий солдат вот-вот порвет штаны и начнет действовать самопроизвольно. – Пойдем ко мне в кабинет, а? Ну, буквально на пять минут!

– Я тебе не «Скорая помощь», – спокойно ответила Оксана. – Ты про зачет забыл?