Читаем Чистильщик полностью

Через несколько минут я смог освободиться от пут и разрезал веревки на руках Бо. Мосты были сожжены – теперь нужно было действовать.

– Теперь надо быстро, – сказал Бо и, рассмотрев в полумраке мою кислую физиономию, подбодрил: – Да ты не кисни, лейтенант! Двести метров по селу, между домами, а там – ущелье. Стремительный рывок – они даже «мама» сказать не успеют! Ты должен успеть до двенадцати – потом, боюсь, поздно будет.

– Не нравится мне все это, – упрямо набычился я. – Во-первых, я не вижу смысла в этом дурацком побеге. Обмен все равно будет – вы-то здесь остаетесь. А они, кстати, за мое бегство могут вам чего-нибудь отрезать – сами говорите. И второе: почему это я должен успеть до двенадцати? А в двенадцать что – светопреставление начнется?

Никаких переговоров не будет, малыш, – сообщил Бо, с шумом засосав воздух через стиснутые зубы, – какие, в жопу, переговоры с этими ублюдками? В 12.00 этот богом забытый аул начнут планомерно стирать с лица земли. Ты заметил, как наша халупа расположена? Она пострадает в первую очередь, будь спокоен. Так что тебе надо успеть убраться отсюда до начала этой кутерьмы.

– Не понял! – взвился я. – А как же старейшины, переговоры? Наши же уехали за ними…

– Уехали бэтээры, – пояснил Бо терпеливо, как неразумному ребенку, – в каждом – наводчик и водила. А на броне пришпандорены «комки», набитые ветками, – для наглядности. А наши щас в одних трусах подползают на рубежи наиболее действенного огня из «РПГ». Очень, очень медленно и осторожно подползают – поэтому раньше двенадцати они ну никак не уложатся. А уж в 12.00 – будь спок, здесь действительно начнется светопреставление. Так что – тебе надо успеть…

– Да вот уж хера вам, капитан! – Я злорадно покрутил кукиш перед носом Бо. – Пока наши не увидят, что мы оба удрали, они никуда не дернутся! Я понял! Я все понял – че вы меня за дурака держите! Вы дали команду: как только мы убираемся из села, наши начинают мочить. Дураку ясно. Но произошли непредвиденные обстоятельства – ваши ноги. Значит, что? Никакого штурма не будет! Давайте, в задницу, аккуратно завяжемся обратно и спокойно переждем до приезда старейшин…

– Да ты совсем плохой, лейтенант! – Бо сожалеюще покачал головой. – Ни хера ты не понял! В долину за старейшинами никто не поехал. Какой обмен, парень! Два офицера спецназа взяты в заложники. А? Позор! И их меняют на гоблинов? Да лучше сразу застрелиться! А насчет штурма… Он железно будет, малыш. Независимо от нашего местонахождения. И если нас не завалят наши, то уж гоблины обязательно порежут на кусочки – будь спок.

– Почему? – отчаянно спросил я. – Почему штурм? Ведь мы-то здесь! Неужели наши нас и…

– Потому что я так сказал, – жестко оборвал меня Бо. – Это война, малыш. Ты мало побыл тут – еще не успел въехать во все… Штурм будет. И хватит об этом. Давай – присмотрись через щель к обстановке. Надо тебе дергать отсюда – с минуты на минуту начнется…

Ах ты, сволочь узкоглазая! – чуть ли не навзрыд прошипел я. – Ну фуля ты бздишь: «присмотрись!», «дергать»! Знаешь ведь прекрасно, что не брошу тебя тут! Закон спецназа – с операции приходят все или никто! Если я выберусь отсюда один, меня никто не поймет!

– Ага, – согласился Бо. – Спасибо, малыш. За сволочь узкоглазую…

Бо – калмык. И хотя он совсем не узкоглазый, в минуту отчаяния именно это словечко соскочило с языка – даже и не знаю почему. Наследие предков, что ли.

Попереживав пару минут, я успокоился. Чего уж теперь… Однако перед лицом смерти нехорошо оскорблять боевого брата. Пусть даже он и совершил весьма странный, с точки зрения цивилизованного человека, поступок: заочно, не спросив тебя, распорядился твоей участью. Тем более этот брат добровольно пришел, чтобы разделить с тобой эту самую участь, и даже предпринимает какие-то идиотские попытки спасти тебя.

– Извини… Извините, командир, – пробормотал я, смахнув украдкой слезу. – Вырвалось, не знаю даже…

– Ничего, бывает, – Бо неожиданно ухмыльнулся. – Это наследие предков. Мои предки почти триста лет твоими помыкали как хотели. У славянской нации в генах извечная злоба заложена к азиатам. Так вроде бы все нормально, а как ссориться с кем-нибудь начинают – обязательно узкоглазыми обзывают. Ниче, это пройдет со временем. Лет через триста-пятьсот.

Бо на несколько секунд замолк – было слышно его свистящее дыхание с натугой на выдохе. Продышавшись, он вдруг как будто умоляюще попросил:

– Слушай, лейтенант, я тебя очень прошу! Убирайся отсюда, а!

– Послушайте, какое вам дело до меня?! – мягко возразил я. – Некуда мне убираться! Что я объясню? Что бросил вас, потому что вы об этом попросили? Ну уж нет – отсюда мне дорога одна.

– Необязательно возвращаться к нашим, – вдруг выдал Бо. – Мир огромен! Ты молод, здоров, умен не по годам – недаром Профессором дразнят. Дергай отсюда и уматывай куда глаза глядят. Тысячи людей живут на нелегальном положении. При нынешней неразберихе у тебя есть все шансы начать жизнь заново. И какую жизнь! Судя по твоим параметрам, ты далеко пойдешь…