А если оно еще и зарегистрировано на конкретного нехорошего дядю, то пусть потом дядя и оправдывается, если из ствола жмурика организуют. Настроение улучшилось. Врагов, конечно, много, но каждый в отдельности не очень крут. Не профи, а «любители». Настоящий профи всегда проверит, чтоб за спиной было чисто.

Петренко обшарил лежащего в отрубе. Так, наручники, ножик удобный. Приберем, не помешает.

Стараясь двигаться бесшумно, Петренко начал спускаться вниз.

– Федор! – заорали сверху.– Ты где застрял, еш твою мать!

Федор, естественно, не ответил. Ничего. Еще минуты две охотники потолкутся, может, даже подождут верхнюю команду, а за это время…

Петренко не попер к двери дуроломом. И не зря.

У почтовых ящиков тусовался бритый головастик. В одной руке – телефон, в другой – пистолет. Топтался головастик совершенно безмозгло: вместо того, чтобы занять удобную позицию, вертелся на месте, да при этом еще и болтал по телефону.

Петренко барсом прыгнул вперед. Головастик развернулся, вскинул пистолет и нажал на спуск. Но спуск не нажался. Поскольку с противоположной стороны его подпирал палец Петренко, а палец у Петренко был толстый.

– Энэй був парубок моторый,– проворковал Петренко, демонстрируя знакомство с украинской классикой, и аккуратным движением надрезал головастику горло. Грязновато, но что поделаешь. Ножом броник третьей категории не пробить. Петренко опустил болезного на бетон, осмотрел себя: вроде кровью не обрызгался. Головастик хрипел и булькал на полу. Рядом хрипела и булькала «труба». Собеседник головастика желал продолжать беседу. Перед тем как выбросить пистолет, Петренко аккуратно протер его платком.

«Путь свободен»,– подумал он.

Роковая ошибка…

– Что ты с ним сделал? – спросил Васильев, глядя в бессмысленные глаза Шизы.

– Мой доктор опробовал на нем одну американскую штучку,– ответил Кострома.– Говорили, развязывает язык получше скополамина. И не соврали. Болтал твой приятель – не остановить было. На всю жизнь наболтался.

Васильев мрачно посмотрел на бандита.

Тот пожал плечами:

– По-твоему, паяльник в жопе – лучше?

– Ладно,– Васильев постарался взять себя в руки.– Раз ты и так все знаешь, я тебе зачем? – тут Валерий даже ухитрился выдавить усмешку.

– На «стрелку» с нами поедешь. Расскажешь, как нас на даче постреляли, как товар забрали. Про другие дела расскажешь, честно и с подробностями. Но лишнего не болтай, иначе пожалеешь.

– Да ладно тебе меня стращать! – махнул рукой Валерий.– Ну убьешь ты меня. Дальше что?

– Убью,– не стал спорить Кострома.– Там тебя и шлепнем.

– Спасибо за откровенность,– Васильев засмеялся. Страха не было ни на грош.– А теперь объясни, какой смысл мне для тебя стараться?

– Смысл простой. Сделаешь все как надо,– отпущу твою девку. И…– Кострома выдержал паузу и произнес веско.– Родичей твоих крымских не трону. Вот такой смысл.

– Убедил,– Васильев бросил быстрый взгляд на Шизу и тут же отвел глаза. Никакой надежды на то, что верный кореш прикидывается, не осталось. Такое не сыграешь.– Убедил. Поехали.

– Придется подождать,– Кострома заметно расслабился.– Может, выпить хочешь или там палку кинуть? Ты скажи, не стесняйся. Последнее желание, так сказать. Есть у тебя последнее желание, парень?

– Есть,– подтвердил Васильев.– В другое кресло пересесть. Поудобнее.

– Касик, принеси ему кресло,– крикнул Кострома.– Если чего захочешь, ребятам скажи.

И вышел.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джип, неуклюже подпрыгивая, перекатился через железнодорожные пути. Васильеву было вдвойне неудобно: его правая рука была пристегнута наручниками к поручню.

Вел джип белесый Касик. Рядом с ним сидел Кострома. А рядом с Васильевым – пулеголовый. Сторожил.

Сразу после переезда за джипом пристроился обшарпанный фургон с надписью «Мебель». Пассажиров джипа фургон не смущал.

Ехали около часа, затем свернули с шоссе на припорошенную снегом грунтовку. Японский внедорожник беспощадно мотало на русских мерзлых колдобинах. Справа и слева тянулись пустынные поля. На обочинах сиротливо топорщились черные кустики.

– Значит, ты понял,– Кострома повернулся к Васильеву.– Выкладываешь все, что вы успели наворотить. С адресами и подробностями. Все, что помнишь. Кроме заказчиков, ясное дело. Заказчиков ты знать не можешь, этим ваш старший занимался. Понял?

– Понял,– буркнул Васильев. Намек был прозрачен.

Джип свернул в сторону и запрыгал по пашне. Следом за ним свернул фургон. Прямо посреди поля стоял голубой, гладкий как пуля, микроавтобус.

Джип подрулил поближе. Кострома выбрался наружу. Рядом тормознул фургон. Из его кабины вылез «борец». Затопал следом за главарем.

Из микроавтобуса вышли вдвое, встали по обе стороны дверей. Телохранители. Вторая пара уже принадлежала к классу хозяев. Оба высокие, черные, горбоносые, в одинаковых длинных незастегнутых пальто. Перекинулись парой слов с Костромой, направились к фургону.