Читаем Чистильщик полностью

Негромко стукнув в одну из дверей, Наставник Ирука вошел в комнату, почтительно согнув спину в поклоне. Брат Самэ последовал его примеру. А когда выпрямился, то остолбенел – на небольшом возвышении перед токонома сидел Учитель Сегимидзу, руководитель местной общины, которого ученики видели лишь по большим праздникам, в День Рождения Учителя Гокуяма и День Обретения Учения. Брат Самэ ошалело стоял столбом, не соображая, что делать далее, язык прилип к гортани. А Учитель Сегимидзу тепло улыбнулся и движением руки предложил вошедшим садиться. Но брат Самэ продолжал стоять в оцепенении до тех пор, пока Наставник Ирука не дернул его за штанину хакама. Тогда брат Самэ привычно опустился на пятки, потупив взгляд.

И Наставник, и Учитель молчали; брат Самэ чувствовал, как их взгляды буквально буравят, пронизывают его. Но он не поднял головы, даже не пошевелился – как того и требовал этикет поведения в подобных случаях. Он сосредоточился на созерцании стыков листов татами перед собой. Брат Самэ мог сидеть так долго – он давно приучил себя к этой позе покорности и внимания. Но сегодня так сидеть было очень трудно – под внимательным взглядом Учителя Сегимидзу.

Очень нескоро Наставник и Учитель обменялись несколькими фразами на японском. А потом брат Самэ услышал такое, что не сразу поверил своим ушам, – Учитель Сегимидзу обратился к нему, простому ученику, и обратился… на чистейшем русском языке!

– Я вижу, ты готов, брат мой, к великой миссии, – услышал Самэ негромкий мелодичный голос. Что-то жаркое заполнило его изнутри; он сложил ладони треугольником на татами, соединив кончики больших, указательных и средних пальцев, прикоснулся к ним лбом в поклоне.

– Все, что вы пожелаете, Учитель, – хрипло промолвил он.

Чайхана у автобусной остановки, поселок Яккабаг, Кашкадарьинская область. Республика Узбекистан. Понедельник, 1.06. 13:00 (время местное)

Солнце безжалостно накаляло землю, превращало щербатый асфальт центральной улицы поселка в обжигающую сковороду. Но сюда, под навес из переплетения внноградных лоз и листьев, доступ ему был заказан, палящее дыхание раскаленной мостовой отсекалось прохладным током воды в широком арыке.

В этот жаркий час Крысолов и Змей были на просторной террасе чайханы практически одни, лишь в дальнем ее углу, ближе к глинобитному домику, где посетители этого своеобразного азиатского мужского клуба вкушали плов, пили чай и вели долгие беседы зимой, сидели два седобородых старца и неторопливо потягивали из пиал зеленый чай.

Крысолов пришел на встречу первым и сразу же занял стратегически выгодную позицию у воды. Стратегически выгодную во всех смыслах – и прохладно, и легко отступить, скрыться, например – просто нырнуть в мутноватую воду арыка. Идя на встречу, Крысолов приметил ребятишек, плескавшихся в арыке, и мгновенно вычислил его глубину – метр, метр десять.

Прежде чем указать место встречи, посланник Змея велел связаться с бывшим оперативником. Змей, представившийся по телефону Мансуром, появился на террасе точно в назначенный срок, хотя это вовсе не исключало, что он мог наблюдать за чайханой час или два. Крысолов сам шлялся вокруг да около минут сорок.

Они узнали друг друга сразу. Оба – внешне – примерно одного возраста, высокие, жилистые, по-кошачьи легкие и пружинистые в движении. И – бесцветные глаза. Мансур отличался лишь более темными волосами и природной смуглотой кожи, которую более-менее опытный глаз никогда не спутает с самым хорошим загаром уроженцев севера. Хотя никто не знает – врожденная ли это черта или приобретенная в процессе мимикрии. Змей легко опустился на одеяло-курпачу, постеленную перед низким столиком, напротив Крысолова.

– Извини за бедность дастархана, – улыбнулся тот, поднимая пиалу с чаем в приветственном жесте. – Не ждал тебя так скоро.

Змей тоже улыбнулся и подозвал чайханщика. Перебросившись с ним несколькими фразами на местном диалекте, среди которых Крысолов уловил пару-тройку таджикских слов, Мансур налил чаю и себе.

– Ты – гость моей страны, и это мне пристало заботиться о дастархане, – все с той же тонкой улыбкой ответил он. Через минуту, словно по волшебству, появилось блюдо с ароматным пловом, чайник со свежим чаем, блюдце с какими-то сладостями и прочие восточные яства.

Прихлебнув еще из пиалы, Крысолов поднял взгляд на Змея.

– К сожалению, должен вас предупредить, что слегка наследил в ваших краях.

Змей с интересом поглядел на него.

– Пришлось сделать несколько трупов в двадцати километрах отсюда. Плюс ко всему меня засекли в Карши и вели до Станции. Там хвост я оборвал, но скоро они сопоставят находку трупов с последним донесением.

– Вадим, – отмахнулся Мансур, – не беспокойся. У меня здесь очень крепкие связи, о трупах можно не беспокоиться – их никогда не было.

Крысолов с удивлением покачал головой.

– Кстати, а кто тот паренек, что привел меня сюда? – с улыбкой спросил он.