Читаем Число власти полностью

Учитель сидел за своим рабочим столом, по обыкновению подавшись вперед и сложив перед собой руки ладонью к ладони, как будто собирался помолиться. Настольная лампа освещала нижнюю половину его слегка одутловатого, не по-мужски мягкого, округлого лица с пухлыми щеками и двойным подбородком и бросала золотистый отблеск на корешки книг, которые неровными рядами стояли у Учителя за спиной. Книгами была заставлена вся задняя стена узкого кабинета, от пола до самого потолка. К книжному стеллажу была приставлена закапанная белой краской зеленая стремянка; вперемежку с книгами на полках лежали пыльные безделушки — не то сувениры, привезенные неизвестно откуда, не то принадлежности для проведения каких-то таинственных ритуалов. Среди этих предметов попадались довольно странные, а порою и жутковатые вещицы, да и книги на полках поражали разнообразием: здесь можно было найти и последние номера журналов по экономике, и одно из первых изданий “Молота ведьм” в покоробленном кожаном переплете, вид которого наводил на неприятные мысли о людях, заживо освежеванных в подвалах святой инквизиции.

Прямо за креслом Учителя в книжном стеллаже было свободное пространство наподобие высокой узкой ниши; в нише стояло массивное бронзовое распятие, у подножия которого лежал серовато-желтый человеческий череп без половины зубов. Рядом с черепом можно было разглядеть пухлую, тоже очень старую Библию в кожаном переплете, поверх которой лежал обоюдоострый кинжал с потемневшим лезвием и покрытой зеленым налетом бронзовой рукоятью в форме креста. Все это напоминало алтарь для жертвоприношений — может быть, даже человеческих. Это и был алтарь, но бутафорский, чисто символический — Учитель никогда не проливал крови, он считал, что в наше время Богу нужны от человека не продукты питания и уж тем более не кровь живых тварей, а любовь и понимание. Настоящая любовь без понимания невозможна, говорил он, а понимание приходит только вместе со знанием. Торцы книжных полок были изрезаны корявой вязью каббалистических знаков, на заваленном книгами и многочисленными листками каких-то расчетов столе смотрелся пришельцем из далекого будущего плоский жидкокристаллический монитор компьютера.

Сказав: “Итак”, Учитель указал бармену на стул с высокой прямой спинкой, стоявший напротив стола. Комната была узковата, места в ней и без того было немного, и громоздкий стул торчал прямо посередине, не так, как в обычных домах. С точки зрения бармена, стул логичнее было бы поставить боком, вплотную к столу, но Учитель, видимо, считал иначе. И, как всегда, он был прав: стоящий посередине комнаты стул частично лишал помещение уюта, зато придавал ему какую-то значительность и торжественность. Сразу чувствовалось, что место это предназначено не для дружеских посиделок, не для пустопорожней болтовни за чашкой чая или, того хуже, бутылкой водки, а для серьезных, богоугодных бесед...

Бармен осторожно обогнул стул и тихо опустился на краешек сиденья, смиренно сложив на коленях руки — большие, сильные, одинаково ловко управлявшиеся как с шейкером для сбивания коктейлей, так и с тяжелой бейсбольной битой.

— Итак, — повторил Учитель, — я слушаю тебя, брат Валерий.

Брат Валерий осторожно кашлянул в кулак, сел прямее и заговорил:

— Мы упустили его, Учитель. Людей Паштета оказалось слишком много, и они не стали наблюдать, а сразу же напали на него. Их было пятеро, а мы находились слишком далеко, потому что вы запретили нам себя обнаруживать...

— Куда они его увезли? — с нетерпением перебил Учитель.

— Они его не увезли. У них просто ничего не вышло. Этот человек сражается, как Самсон. Он обратил всех пятерых в бегство раньше; чем мы с Ке... простите, Учитель... с братом Иннокентием успели добежать до места побоища.

— Так каким же образом вы его упустили?

— Брат Иннокентий предложил ему пойти с нами. Он предложил безопасное убежище и попытался убедить его, что это необходимо. Однако этот человек то ли что-то заподозрил, то ли еще не остыл после своей победы над слугами дьявола — он в довольно резкой форме отклонил предложение. Тогда брат Иннокентий, видя, что словами ничего не добьешься, попытался прибегнуть к помощи газового баллончика. Но он не успел воспользоваться газом, этот человек его ударил...

— А ты?

— Я бросился на помощь, но тут приехала милиция, вызванная, по всей видимости, кем-то из жильцов дома, и мне пришлось бежать.

— Где брат Иннокентий?

Бармен потупился.

— Он остался... там. Я ничего не успел, Учитель, я даже не знаю, потерял он сознание или этот человек его убил. Может быть, и убил, я слышал, как он ударился затылком об асфальт... Я просто не мог успеть! — с мольбой в голосе воскликнул он. — Если бы я попытался поднять брата Иннокентия, этот человек задержал бы меня, и я сейчас сидел бы не здесь, а в отделении милиции...