Потом я шла по главной улице, обвешанной всякими рождественскими украшениями, в конце оказалось единственное место, открытое в такой час, — «Макдоналдс». Денег мне хватило на чашку чаю и маффин с яйцом. Мне всегда нравился особый запах в «Макдоналдсах», но тут, пока я ждала, когда кассир принесет мне заказ, меня начало мутить. Я забрала еду, вышла на улицу, радуясь свежему воздуху, и побрела дальше.

Впереди замаячила какая-то арка. Она вела на площадь, где стояло множество скамеек, а в центре росло огромное дерево. А прямо передо мной оказалась здоровенная церковь с башней. Нормальное место, ничем не хуже других. Я села, поставила стакан с чаем на скамейку рядом с собой.

Развернула маффин. Желток лопнул и растекся. Я оголодала, но это есть не могла. Положила маффин на скамейку, взяла чай, сняла пластмассовую крышку. Отхлебнула: во рту сделалось так горячо, что я поняла, как сильно замерзла.

Посмотрела на здание, возвышавшееся слева. На обоих углах висели таблички: «Батское аббатство». В середине — здоровенная деревянная дверь. Над ней — громадное полукруглое окно. А по обеим сторонам, до самого верха, в камне вырезаны горизонтальные полочки, а на них стоят фигурки, точно люди на лестнице. Собственно, так оно, наверное, и есть: каменная лестница, а по ней карабкаются каменные человечки. У некоторых отколоты руки-ноги-головы, отчего они похожи на смазанный рисунок, а у тех, что уцелели, есть еще и крылья. Ангелы? Явно пытаются забраться наверх, хотя некоторые при этом перевернулись вверх тормашками и того и гляди навернутся. Вот придурки, у них же есть крылья, взлетели — и все дела.

Я пила чай и рассматривала эти странные фигурки. Горячий напиток согрел меня, и я снова почувствовала себя человеком. Взяла маффин. Он успел заледенеть, а желток затвердел. Откусила кусочек, но желудок тут же взбунтовался. Не пройдет номер. Я выплюнула булку обратно в обертку.

Вокруг начали появляться люди. Все они направлялись куда-то к углу аббатства: сквозь наскоро сколоченную арку я разглядела там какие-то деревянные ларьки — видимо, рыночек. Я заметила, что на меня поглядывают, мне опять сделалось не по себе, я почувствовала свою беззащитность. Пора двигать, найти какое-нибудь местечко потише и уж там посидеть, сообразить, что же делать дальше. Я встала, вскинула на спину рюкзак. Собиралась уже уйти, а потом вдруг вспомнила — взяла пустой стаканчик, чертов маффин, все еще в обертке, и бросила в урну, стоявшую совсем рядом.

— Спасибо, — сказал мужик в длинном пальто и шарфе, как раз проходивший мимо, — что вы не мусорите во дворе аббатства.

Он приподнял руку, точно приветствуя меня, и зашагал к дверце, расположенной сбоку от главного входа; на поясе у него побрякивала большая связка ключей. Я отвернулась и пошла налево, к переулку, подальше от площади.

В дальнем конце переулка стоял человек в форме.

Я резко развернулась и зашагала обратно к арке.

Навстречу мне шли два мужика в костюмах — может, какие-нибудь менеджеры топают на работу; только они в упор смотрели на меня.

Блин, похоже, готово дело. Я-то думала, меня никто не замечает, а какой-то проныра меня-таки вычислил, а может, и не один. Или та тетка в полях. Вот ведь подлюка. Хотелось крикнуть: «Нет!» Чтобы эхо заскакало по всей площади. Я оглянулась, нет ли кого за спиной. Мужик с ключами уже вошел, как раз захлопывал за собой дверь. Я бросилась к нему:

— Стойте, постойте. Ну пожалуйста!

Он испуганно поднял голову, а потом положил ладонь на ребро двери, не давая ей захлопнуться.

— Пожалуйста, помогите мне. Мне страшно. Пустите меня, пожалуйста.

Голос у меня срывался. Его бледно-голубые глаза глянули прямо в мои, потом куда-то дальше. Одну жуткую секунду он колебался, потом схватил меня за локоть и втащил внутрь. Я, спотыкаясь, рухнула в пустоту, а он обеими руками пихал тяжелую дверь, пока та не захлопнулась. Потом заложил засов. С другой стороны донесся топот, кто-то забарабанил по дереву.

Потом крики:

— Откройте! Полиция!

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, что мой спаситель развернулся, прислонился к двери. Потом прижал обе ладони к губам.

— Что я наделал? — ахнул он, глядя на меня в упор. — Господи, что же я наделал?

29

Он смотрел на меня.

— У тебя всё в порядке?

Я кивнула.

— Это действительно полиция?

Он имел в виду громил, которые колотили в дверь с другой стороны.

Я снова кивнула.

— Вообще-то я бы должен отпереть и впустить их.

Я закрыла глаза. И после всего этого он все-таки меня выдаст?

— У тебя изнуренный вид. Тебе нужно передохнуть? Собраться с мыслями?

Я не знала, что он хотел сказать последней фразой, но передышка мне бы не помешала.

— Да.

— Можешь войти через эту дверь в храм и посидеть там. Я им скажу, в чем дело.

Стоит ли?..

— Не бойся. Иди.