Читаем Числа. Время бежать полностью

— Мне, наверное, нужно бы отправить вас, раздолбаев, в школу, но раз уж вы оба отстранены от занятий, — тут Вэл подмигнула своим зорким ореховым глазом, — ступайте и повеселитесь как следует. Если сюда кто придет, я ничего не скажу.

Она посмотрела на меня без улыбки, но во взгляде была теплота, и я подумала: «Повезло же тебе, Жучила, что у тебя такая бабуля». Будь у меня кто-нибудь такой, жизнь бы точно сложилась по-другому.

Жук по пути прихватил в прихожей «кенгурушку», крикнул: «Пока, бабуль, мы скоро!» — и мы двинули.

Все уже проснулись и куда-то понеслись — поток машин, толпы людей. Раньше, утром, казалось, что город, со всей его тишиной и покоем, принадлежит только мне, мне одной. А теперь мы с Жуком оказались букашками в миллионном городе, всего-то. А еще взошло солнце. Похоже, нас ждал яркий, погожий зимний день.

— Сегодня можно ноги не сбивать, поедем на метро. А если хочешь, возьмем такси. Ну, попробуем.

— Сколько у тебя в кармане, Жук?

— Шестьдесят фунтов, мои собственные. — Жук ухмыльнулся. — Правда, к вечеру мне нужно вернуться. Опять дела. Зато весь день — наш, — добавил он, раскидывая руки и кружась. — Ты куда хочешь?

— Ну, не знаю. Давай на Оксфорд-стрит?

— Заметано.

Он выпрямился во весь рост, потом вытянул вперед руку, будто указывая мне путь, и совершенно идиотским, зато очень громким голосом проверещал:

— Мадам желает пройтись по магазинам? Так ведь?

На нас начали оглядываться.

— Заткнись, Жучила! — Он сразу сник. — Ну, ладно, балда, ты хорошо придумал. Двинули.

И я побежала к метро, а он бежал рядом, и, конечно, со своими длинными ногами запросто меня обогнал и первым оказался у кассы.

— Вот ведь обдираловка, чел. Шестнадцать фунтов, чтобы прокатиться на этой фигне?

Жук ткнул пальцем в колесо обозрения «Лондонский глаз», из всего его тела, до кончиков пальцев, брызгал праведный гнев. Почти все наличные мы потратили на Оксфорд-стрит на всякую фигню: темные очки, шляпы, гамбургеры. В Лондоне спустить шестьдесят фунтов — раз плюнуть.

Прохожие таращились на Жука. Собственно, с непривычки там действительно есть на что потаращиться: негритос ростом метр девяносто пять отплясывает посреди улицы. Вся очередь пялилась на него, как на клоуна, можно подумать, он пришел их поразвлекать. Я подумала: «Еще минута — и ему начнут кидать деньги». А народ отпихивал друг друга локтями, переговаривался, смеялся. Хамы почище Джордана.

— Да ладно, — сказала я, чтобы выпутаться из этой ситуации. — Больно мне нужна эта фиговина. Пошли куда-нибудь еще.

Но Жук завелся — не остановишь.

— В этом поганом городе все для туристов. А как же мы? Что делать нормальным людям, у которых нет шестнадцати фунтов, чтобы прокатиться на этой штуковине?

Зрителям, похоже, становилось неловко, они отступали, тревожно переглядывались. Вот это мне уже нравилось. Жук их достал.

Я пробежалась взглядом по очереди — да, им явно делалось не по себе. Парочка японцев в одинаковых голубых куртках, шерстяных шляпах и перчатках, глянули в нашу сторону. Доля секунды — глянули и снова отвели взгляд, — но я успела прочитать их числа, и меня будто ударило током. Числа были одинаковые. Странно, подумала я, умереть в один день — как это можно умудриться? А потом меня словно жахнули по башке. 8122009. Сегодняшнее число. Какого фига…

Я попробовала еще раз взглянуть им в глаза, но выходки Жука сделали свое дело: к нам повернулись спинами, в надежде, что мы все-таки слиняем. Ошиблась, наверное, подумала я. Нужно проверить. Я пошла вдоль очереди, решив, что зайду с другой стороны, взгляну еще раз. Жук и не заметил, что я ушла, было слышно, как он матерится вполголоса, точно запеленутый в свою злобищу.

Народ в очереди стоял плотно. Я просочилась в крошечную щель между каким-то парнем в спортивном костюме, с рюкзаком на спине, и старушенцией в плотном твидовом пальто и с плетеной сумкой из соломы.

— Простите, — сказала я, подходя к старушке. Могла бы и не трудиться, та всяко отступила. — Ничё, — сказала я, протискиваясь мимо. Она бледно улыбнулась, прижимая к себе свою сумку; я видела, какое у нее перепуганное лицо, — и тут глаза наши на миг встретились. Я прочла ее число и застыла. Против воли уставилась ей в лицо. 8122009.

Не может быть. Что же это такое? По всему телу, покалывая кожу, потек пот. Я стояла, будто приросла к месту, и таращилась на бабульку.

Та глубоко вдохнула. Глаза у нее округлились от страха.

— У меня мало денег, — сказала она тихонько, и голос ее чуть-чуть дрожал. Она так крепко прижимала к себе сумку, что костяшки пальцев побелели.

— Что? — не поняла я.

— У меня мало денег. Я долго копила с пенсии, хотела устроить себе праздник…

Тут я въехала: бедняжка решила, что я собираюсь ее ограбить.

— Что вы, — сказала я, делая шаг назад. — Не нужны мне ваши деньги. Не в том дело. Простите.

При этом я толкнула стоявшего впереди парня, он обернулся и въехал мне по спине краем своего рюкзака. Блин, вся в синяках буду, подумала я. Попятилась в ту сторону, где ждал Жук.

— Прошу прощения, — выдавила я, не поднимая глаз, не вытаскивая рук из карманов. — Я не специально.