Я также чувствовала, что он снова думает о сексе.

Только тогда я вспомнила о друге Блэка, Мэнни.

Однако когда я повернула голову, посмотрев на другую сторону стола, Мэнни там уже не было.

— Ага, — сказал Блэк и вздохнул, проглотив еду. — Он ушёл. Мы, наверное, чертовски его раздражали, — взглянув на меня, он нахмурился. — Наверное, нам нужно приложить больше усилий, чтобы держать себя в руках, док. Почему-то мне кажется, что твой дядя не будет таким всепрощающим и добродушным, как Мэнни, когда увидит нас в таком состоянии.

Нахмурившись в ответ, я кивнула.

Наверное, он прав.

Дядя Чарльз все ещё не совсем одобрял нас с Блэком, хоть и пытался изобразить обратное. На Гавайях он не сказал мне ни слова о Блэке.

И все же я чувствовала это время от времени — это можно было описать лишь как облегчение, что у нас с Блэком все-таки может не сложиться, и мы пробудем вместе не так долго, чтобы это представляло проблему. По крайней мере, с точки зрения моего дяди.

Я улавливала там и проблески самодовольства, точно он совсем не удивился, что именно Блэк все испортил, и именно я от него ушла.

Я все ещё смотрела в окно и думала об этом, пока Блэк массировал мою спину и ел huevos rancheros поверх моего плеча, когда я услышала звук.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы идентифицировать, что это такое.

Я все ещё плавала в таком количестве света Блэка, что поначалу задалась вопросом, реально ли это вообще. Я гадала, не жило ли это во вращающемся Барьерном шторме из золотых, красных и оранжевых облаков — как массивный дракон, хлопающий кожистыми крыльями.

Затем я осознала, что звук мне знаком.

Это был звук армейских вертолётов.

Глава 16

Кавалерия

Дядя Чарльз вышел из первого вертолёта «Сикорский UH-60 Чёрный Ястреб», который приземлился на участке пустыни по другую сторону дома Мэнни, недалеко от старого деревянного сарая, в пределах видимости с пыльного и истёртого песком заднего крыльца Мэнни.

Я смотрела, как светлые и каштановые пряди волос моего дяди треплются на ветру, пока он говорит что-то пилоту, кивавшему в ответ. Затем он повернулся, жестом показав остальным пассажирам «Чёрного ястреба» следовать за ним наружу.

Три других вертолёта приземлились вокруг первого, из которого выбрался он. Один из них был полноценным транспортным военным вертолётом «Чинук». Уставившись на него, я увидела через овальные окна головы в шлемах и осознала, что похоже каждое сиденье занято военным. Все они были одеты в полное боевое снаряжение, и до меня в каком-то шоке дошло, что все они наверняка были видящими — учитывая, на кого они работали.

Это осознание ошеломило меня.

Рядом с собой я ощутила проблеск насторожённости, выплеснувшийся из света Блэка.

Я взглянула на него, ожидая увидеть, что он тоже смотрит на Чарльза и «Чинук».

Но он туда не смотрел.

Вместо этого я обнаружила, что он наблюдает за строем полиции Нации Навахо, которая собралась примерно в пятидесяти ярдах от нас, на равном удалении от ближайшего «Сикорского» и «Чинука». Мэнни стоял рядом с ними, и все же немного на расстоянии, скрестив руки поверх фланелевой рубахи и наблюдая, как выключаются двигатели вертолётов практически на его заднем дворе.

Однако Блэк смотрел не на Мэнни.

Он наблюдал за мужчиной помоложе, лет сорока пяти, который стоял рядом с женщиной примерно того же возраста. Взглянув на лицо женщины, я осознала, что она напоминала Мэнни. Более того, она настолько на него походила, что просто должна была оказаться его дочерью.

Я озадаченно посмотрела на Блэка, гадая, на что же он смотрел.

Ощутив на себе мой взгляд, он повернулся, золотые радужки посмотрели на меня, шокируя своей яркостью под прямым солнечным светом.

«Тебе стоило мне сказать», — послал он мгновение спустя.

Я всматривалась в его глаза. «Сказать тебе что?»

Взгляд золотых глаз сделался резче, пятнышки более светлого и более тёмного золота отражались на солнце. Он посмотрел обратно на пустыню.

«Тебе стоило сказать мне, что по твоему мнению, я слишком доверяю Чарльзу, — его губы поджались сильнее. — Слушая твой разговор с Мэнни, я осознал, что забыл о многих вещах, пытаясь снискать расположение твоей семьи».

В этот раз его взгляд переместился в сторону вертолётов.

Повернувшись и проследив за его взглядом, я смотрела, как Чарльз приближается.

При этом я кивнула, размышляя над словами Блэка.

«Нам стоит поговорить об этом, — сказала я ему. — О Париже. О том, что ты там видел».

Ощутив его согласие, я добавила более осторожно: