Читаем Чёрный прах полностью

Я чувствовала его раздражение, ту мешанину эмоций, которые на самом деле не рассеялись у нас обоих. Я чувствовала и его злость тоже. Это выходило все сильнее и сильнее по мере того, как он расслаблялся со мной, позволял своему свету открыться, показывал свои истинные чувства. Я знала, что большая часть этой злости являлась страхом. Я чувствовала, как даже сейчас его раздражение переплетается со страхом, но кажется, он все ещё не знал, как это выразить.

По правде говоря, ощущение всего этого почти приносило облегчение.

Может, облегчение было вызвано тем, что все это ощущалось более честным.

Вначале он говорил со мной.

Он говорил со мной после первого раза, когда мы занялись сексом. Он сказал мне, что злится. Он сказал, что злится на меня, потому что я уехала и не поговорила с ним, даже не попыталась разрешить ситуацию. Он сказал, что я причинила ему боль, морочила ему голову, что нам понадобится трахаться минимум несколько дней подряд… может, недель… может, месяцев… чтобы он вновь почувствовал себя хоть отдалённо в безопасности со мной, чтобы преодолеть эти семь или восемь недель разлуки.

Я все ещё чувствовала это в нем.

Я чувствовала там насторожённость, нежелание сказать что-то неправильно, отпугнуть меня. Я чувствовала за этим злость, а за злостью — страх.

После первого раза он тоже говорил со мной.

Не так много во время нашего первого или второго занятия сексом, но после.

Он говорил со мной во время последующих раз, и после этих раз, и во время следующих раз. Когда он признался, что он злится, что он сбит с толку, что он не доверяет мне, многие его слова звучали спутанными… не совсем бредовыми, но и не совсем ясными и связными.

Многие его слова казались импульсивными.

Во многом похожими на признания или, может, просто попытки поделиться со мной, установить связь, проложить мост от того времени, когда я видела его в последний раз. Я чувствовала в этом утрату контроля, тягу его aleimi и моего, импульсивное желание втянуть меня обратно в его свет.

Он стиснул руку в моих волосах, и я ощутила очередную волну этих противоречивых эмоций.

Страх, злость на меня.

Я осознала, что во многом я чувствовала его злость на себя.

Я также ощущала собственничество, прилив ревности, которого я не чувствовала накануне.

Его разум отправился куда-то далеко, буквально от небольшого количества секса.

Я чувствовала его желание спросить меня, чем я занималась эти восемь недель, пыталась ли я отомстить ему за то, что он делал с этими проклятыми вампирами. Я чувствовала его желание попросить меня никогда больше так с ним не поступать, никогда не оставлять его вот так.

Я чувствовала его желание обвиться вокруг меня всем телом, приковать меня наручниками к кровати, заставить меня пообещать ему, что я никогда бл*дь больше так не сделаю теперь, когда он дал мне эти обещания.

Он очень хотел спросить меня, что я делала все это время, с кем я была. Он хотел знать, вернусь ли я с ним в Сан-Франциско, буду ли я снова жить с ним, и когда он наконец-то бл*дь сможет сказать людям, что я — его жена.

Он хотел попросить меня вновь довериться ему.

Я чувствовала его недоверие ко мне — из-за того, что ушла, из-за того, что отказалась с ним говорить.

Я чувствовала, как он думает о своём прошлом, о том другом мире.

Я чувствовала, как он думает о Кореке.

Я чувствовала, как он думает об его семье.

Я чувствовала, как он думает, во что все это его превратило. Я чувствовала, как он задаётся вопросом, способен ли он вообще быть с кем-то. Или же он безнадёжно испоганен этим выживанием, и этот импульс настолько вгрызся в него, что стал всей его сущностью.

Я открылась ещё сильнее, в этот раз инстинктивно, и он покрылся потом.

Ещё какое-то время мы трахались, затем он застонал в голос, теряя контроль. Он был громче меня, и я чувствовала, что он осознает это, хоть и отпускает сдержанность. Я почувствовала, как он решает, что это неважно. Он издал очередной надрывный звук, когда я выгнулась под ним, затем он стиснул мою талию так крепко, что причинил боль, затем изменил угол проникновения, чтобы войти ещё глубже.

На долгое мгновение мы оба просто застряли в этом состоянии, затерявшись в движении и свете друг друга. Я чувствовала, как он срывается. Я чувствовала, как контроль опять ускользает от него.

Я чувствовала, как он отпускает себя. Я ощутила его решение отпустить себя.

Он позволил себе отправиться туда…

Раздался резкий стук в дверь.

Блэк издал болезненный звук.

Он не остановился.

Я не уверена, что в тот момент он мог остановиться.

— Отъе*ись, — заявил он. Его голос звучал низко, грубо, и так громко, что я подпрыгнула. — Если только дом не горит… отъе*ись. Мы скоро выйдем.

Последовало молчание.

Затем я услышала, как кто-то уходит, и ковёр приглушает его шаги.

Мне пришлось усилием воли подавить смех, но Блэк крепче схватил меня за волосы, держа другой рукой моё плечо. Когда я застонала, сильнее раскрывая для него свой свет, он издал тяжёлый крик, жёстче трахая меня. На долгое мгновение я снова потерялась, забывшись в том, что, черт подери, происходило вокруг нас двоих.