Читаем Чёрный пёс полностью

— Его убил совсем не грабитель, — ответил он. — Вокруг того паба стояла целая куча молодняка, и они все объединились, чтобы отбить этого урода. Так что убили его именно они. Их было слишком много. Они повалили его на землю и затоптали насмерть.

— И что же с ними произошло?

— Да ничего особенного, — услышала Фрай в ответ. Бен достал из кармана носовой платок и вытер глаза и лоб. — Нет, их всех, конечно, нашли. Все это вызвало слишком много шума в Идендейле. Их было семь или восемь человек, и каждый из них рассказывал в суде свой вариант истории, а обычный набор адвокатов выискивал малейшие возможности их отмазать. Так что точно доказать, кто ударил отца по голове, так и не удалось. Помню, все свелось к обсуждению пятен крови на их обуви. Защита утверждала, что они забрызгались, потому что, видите ли, стояли слишком близко к телу.

Детектив замолчал, глядя вдаль, и его глаза наполнились гневом и болью.

— Троим дали по два года за непредумышленное убийство, остальных приговорили к испытательному сроку за драку, — произнес он наконец. — Это, понимаешь ли, было их первое нарушение закона. Естественно, они все были пьяными. Но ведь для суда это сейчас смягчающее вину обстоятельство или я ошибаюсь? То есть еще одна отмазка.

— Я не знала, Бен. Правда, не знала.

— А ты думаешь, я стал бы с тобой играть, если б подумал, что ты знаешь? Я не так одинок. — Мужчина вытер платком затылок. — Хотя, наверное, это была не самая лучшая идея — сквош в такую жару.

— Тебе надо было самому рассказать мне об отце. Почему ты молчал?

Купер посмотрел себе под ноги.

— Если это тебя и вправду интересует, то я сыт по горло всем, что слышу об этом. Мне все это вбивают в голову вот уже два года. Каждый раз, когда я вхожу в здание, мне приходится смотреть на эту чертову мемориальную доску. А ты знаешь, что они еще привинтили маленькую бронзовую табличку к скамейке на Клаппергейт? Для того, чтобы жители Идендейла тоже не забыли своего героя. Так что теперь я стараюсь там не ходить. А если приходится, то обхожу это место по другой стороне улицы, чтобы не видеть этой таблички. А возьми всех этих людей, которые якобы его помнят. Их оказались тысячи… Даже те, кто ничего о нем не слышал, пока он был жив, теперь знают о нем абсолютно все. Это после того, как газеты закончили раскручивать его историю.

— Как в Мюрее…

— Именно. Как в Мюрее. «Это паренек сержанта Купера», «А вы, случайно, не сын сержанта Купера?»… А мне каждый раз больно от этого. Каждый раз, когда я слышу, как кто-то произносит эти фразы, у меня ощущение, что они специально теребят эту рану, чтобы не дать ей затянуться. Смерть отца опустошила меня. А люди не хотят дать мне забыть о ней. Иногда мне кажется, что если еще хоть один назовет меня «пареньком сержанта Купера», я сойду с ума.

Бен бросил мяч на пол и совершенно бессознательно ударил по нему на отскоке — так, что тот задел заднюю стену и вернулся прямиком ему в руки.

— А когда это случилось, ты уже работал в управлении Е?

— И даже в уголовном розыске. Именно в тот момент я арестовывал вора, типичного представителя отбросов Идендейла. И сидя в машине рядом с ним, я услышал крики о помощи по рации. Наверное, я этого никогда не забуду.

— И ты после этого не ушел со службы?

— Конечно, нет, — ответил Бен, удивившись. — Как раз наоборот. Это мотивировало меня еще больше.

— Мотивировало? А у тебя что, есть амбиции?

— Есть. Вот, например, скоро у нас освобождается сержантская должность. Я хочу ее получить.

— Удачи тебе в таком случае, — сказала Фрай. — У тебя должны быть неплохие шансы.

— Я уже ничего не знаю, — ответил Купер. — Сначала я думал, что да, а теперь…

— Конечно, есть, — повторила девушка, внезапно разозлившись на его опустившиеся плечи. Об отце он говорил с гневом и страстью, а через пару секунд изменился и теперь имел вид побежденного.

— Ты так считаешь?

— Мне кажется, что тебя очень уважают. Все в управлении тебя знают. Не говоря уже о простых жителях.

— Ах да. Жители… — произнес Купер с пренебрежением.

— Если б у них было право голоса, то ты давно стал бы мэром.

— Правда? Ну, мы все знаем, насколько на них можно положиться.

Посчитав, что ее извинений достаточно, Диана уже начинала злиться на Бена из-за его нежелания решительно избавиться от того, что делало его таким угрюмым и мрачным. Она наблюдала, как он опять ударил мячом об пол и отбил его длинным медленным свингом, после которого мяч вновь вернулся к ним.

— Мне кажется, что это здорово, когда у человека так много друзей, — сказала девушка, — и когда он живет в такой дружной семье.

Ее напарник отвел взгляд от мяча, озадаченный тем, как изменился ее голос.

— Наверное, ты никогда не сможешь оставить все это, правда, Бен? — добавила она. — Скоро ты женишься, может быть, на старой школьной подружке, вы купите здесь дом, заведете детей, собаку и так далее…

— Конечно, — согласился Купер. — А что в этом плохого?

— А по-моему, хуже этого уже ничего не может быть, — заявила Диана и запустила мячиком в плафон на потолке.

* * *