Читаем Чёрный как ночь полностью

Нахмурившись, я ненадолго опустила бинокль, затем снова приподняла. Сканируя комнату во второй раз, я искала Лоулесса, не Солоника. Я почти сразу же его нашла. Его голова частично закрывалась шторами и находилась низко, поскольку он сидел у кровати. Его белые волосы сливались с простынями и белой стеной позади него, но это определённо был он.

— Солоник не станет стоять у окна, Блэк.

— Ему придётся пройти мимо, чтобы добраться до двери.

— С чего бы ему идти к двери? — я нахмурилась, снова опуская бинокль. — Он не купится на пожарную тревогу, если ты об этом.

Блэк мрачно улыбнулся, не отводя глаз от прицела.

— Мне не нужна пожарная тревога, детка, — сказал он, держа руку на спусковом механизме. — У меня есть ты.

Осознав, что он задумал, я напряглась от второго посланного им кадра, но я не стала спорить. Вместо этого я опустилась на колени за ним, поборов импульс коснуться его. Я знала, что это будет ужасной идеей, учитывая то, чем он занимался.

— Это может не сработать, — пробормотала я, снова смотря в бинокль.

— Сработает, — голос Блэка содержал ноль сомнений. — Я сделаю это прямо сейчас, ладно? Мы идём вовремя. Я не хочу, чтобы он на радостях стал палить и убил ребёнка… или этого старого мудака Лоулесса, если на то пошло. Ублюдок будет мне должен после этого.

Поколебавшись лишь долю секунды, я кивнула.

— Ладно, — сказала я. — Я готова.

Я почувствовала, как простирается разум Блэка почти в ту самую секунду, когда я об этом подумала.

В этот раз он нацелился прямиком на Солоника. Он все ещё был осторожен, нависая надо мной как раньше, глядя на больничную палату, где на кровати с закрытыми глазами лежал внук Лоулесса, и где сам Лоулесс сидел на стуле рядом с ним, стискивая руку Пита.

С этого угла я прекрасно видела, где находился Солоник. Он стоял в дальнем углу, подальше от окна и наружных стен. Я знала, что он достаточно параноик, чтобы избегать любого, кто наведёт на него пистолет через пластик и дерево.

Я также знала, что Блэк не получит возможности сделать прямой выстрел, только не отсюда.

Легчайший оттенок просочился сквозь свет Блэка.

Солоник поднял взгляд, доставая пистолет из кобуры.

Я видела, как его глаза слегка расширились прямо перед тем, как он посмотрел в сторону окна. Проблеск моего образа прошёл через Блэка. Образа меня, сидевшей в белом внедорожнике на парковке под отелем Эль-Тюн, ждущей его. В одиночестве.

Внезапно присутствие Солоника врезалось в Блэка.

«Насколько тупым ты меня считаешь? — послал он. — Думаешь, я выйду отсюда искать её, когда знаю, что в эту самую минуту ты навёл ствол на мою голову? Вот что ты думаешь, щенок?»

«Я думаю, что она у меня, а не у тебя», — холодно послал Блэк.

Солоник улыбнулся, поднимая взгляд сквозь размытые линии этого иного пространства. Его глаза светились почти белыми, бледными звёздами с нотками фиалкового.

«И… что с того? — весело послал Солоник. — Теперь ты угрожаешь убить нашу девочку? Вот как? Ты убьёшь мою драгоценную девочку просто, чтобы насолить мне? — его мысли сделались в разы холоднее. — Ты понятия не имеешь, что я сделаю с тобой, щенок… если такое случится. Ты тысячу раз захочешь своей смерти, если хоть волосок упадёт с её головы…»

«Она все равно будет мертва», — парировал Блэк.

«Зачем тебе делать это? — послал Солоник. — Зачем вредить ей?»

Его голос все ещё звучал обманчиво небрежно в моей голове, но я чувствовала там зарождение слабого беспокойства. Какая-то часть его перебирала все, что он знал о Блэке, пытаясь решить, может ли Блэк говорить серьёзно.

Более того, я чувствовала, что делает Блэк, что он проецирует.

Он позволял Солонику думать, будто он настолько же извращённый, как он сам.

«…Зачем тебе убивать одну из наших? — сказал Солоник. — Зачем? Когда ей подобных нет?»

Облако омерзения вышло из света Блэка, вынуждая меня содрогнуться.

«Она не „одна из наших“, больной ты ублюдок, — послал он. — Она грязная полукровка, хоть тебе и нравится осквернять себя с ней. Выродок. Как думаешь, почему, черт подери, я держал свой член подальше от ее пи*ды?»

Я вздрогнула, но не посмотрела на него.

«Если ты её не хочешь, отдай мне, — уговаривал Солоник. — Мы уйдём, оба».

«Слишком поздно, засранец», — сказал Блэк.