Что более важно, они сделали бы всё что угодно, лишь бы не дать дяде Чарльзу сделаться более влиятельным и могущественным. Они хотели партнёрства с Блэком и мной, но они не собирались допустить, чтобы Чарльз заполучил кого-то из нас.

Если это означало убить меня, чтобы устранить нас обоих… так тому и быть.

После того, как они увидели, что Блэк превращается в долбаного дракона, это, наверное, стало ещё актуальнее. Они, наверное, готовы на всё, лишь бы не допустить, чтобы Блэк угодил в руки моего дяди.

И это сужало мои варианты до одного.

И сейчас определённо не время.

Как только эта мысль укрепилась, мои мышцы внезапно расслабились. Я и не осознавала полностью, что готовилась к драке, пока не передумала.

В этот раз, когда парень с медальоном показал мне встать, я плавно поднялась на ноги.

Глава 18

Ник

Ник открыл глаза.

Он уставился на освещённый огнём потолок.

Красные угольки образовывали странные отсветы на древесине, словно вода, текущая под вулканом. По одним лишь этим отсветам он мог сказать, что костёр прогорел почти полностью, и комната почти погрузилась во мрак.

Он удивился, что никто не следил за огнём.

Он не ощущал холода, но видящие-то ощущали.

Затем до него дошло, что его голова лежит на ком-то — не на мебели, не на стене и даже не на полу. Его голова удобно устроилась на теперь уже знакомом мускулистом плече, и что-то в одном этом факте заставило его закрыть глаза и испустить вздох, в котором он не нуждался.

Облегчение.

Это ощущение было облегчением.

Это облегчение на мгновение почти захлестнуло его, вызвав странные, на удивление сильные эмоции, но в какой-то смутной манере. Он не знал, какие именно эмоции ощущал, но на его глаза навернулись слёзы — новое ощущение для вампира.

Они не влияли на его глаза как человеческие слёзы.

Его глаза не жгло, горло не сдавило, грудь не перехватило.

Слезы просто безмолвно потекли, когда их стало слишком много.

Секунду спустя до него дошло, что между его челюстей не было органического стержня.

Его рот был закрыт, клыки спрятались. Вопреки ощущению запаха кожи и крови видящего всюду вокруг него, вопреки плаванию в этом запахе, в поте другого мужчины, в запахе его тела и волос, он не ощущал потребности что-либо сделать с этим.

Через несколько секунд до него дошло, что он спал.

Он… спал.

Вампиры не спали.

Позади себя он услышал и ощутил вибрирующий смешок.

— Пытаешься решить, надрать мне задницу или нет? — спросил низкий голос. — Или просто пытаешься решить, хочешь ли ты меня укусить?

Ник открыл рот, чтобы ответить.

Его разум совершенно опустел.

Прежде чем он пришёл в себя настолько, чтобы заговорить, пальцы нежно убрали волосы с его лба и глаз, погладили его лицо сбоку, затем подбородок, затем горло.

Ник мог бы запросто укусить его.

Он этого не сделал.

На самом деле, тот факт, что ему этого не хотелось (по крайней мере, хоть в сколько-нибудь агрессивной манере), показался ему скорее сюрреалистичным.

Затем это сбило его с толку.

Нахмурившись, он вновь сосредоточился на деревянном потолке.

— Ты меня загипнотизировал? — спросил он.

Очередная усмешка вибрацией отдалась в спине Ника.

На сей раз это почему-то заставило его улыбнуться.

— Загипнотизировал? — переспросил знакомый голос. — Нет. По правде говоря, брат, я не делал вообще ничего, просто не ушёл. И слушал твою болтовню. И беспокоился, что ты можешь навредить себе. И задавался вопросом, сумею ли я остановить тебя, если ты действительно попытаешься себе навредить. И, давай не будем забывать… леденящие кровь крики в любое время ночи. И мне приходилось терпеть, что ты лежишь на мне как блок холодного цемента, время от времени разминая меня костями… как кот на подушке, которая ему не нравится.

Слушая это всё, Ник фыркнул.

Однако он не шевелился… не двигал головой или телом.

Последнее грузно лежало на груди и животе видящего, и услышав слова Даледжема, Ник невольно заметил, насколько теплее кожа и тело видящего в сравнении с ним самим.

Он также испытывал извращённое желание вдавить в него лопатки и поёрзать, пока не найдёт идеально удобное место соприкосновения их мышц и костей.

Он всё ещё лежал, когда вдруг осознал, что напрягся.

— Мири, — произнёс он.

Его голос внезапно сделался хриплым.

Он начал было садиться, но Даледжем крепко обхватил его руками, ладонями и ногами, утягивая в прежнее лежачее положение.

Только тогда Ник осознал, что уже не прикован.

— Иисусе, — произнёс он, поднимая свои ладони. — Тебе жить надоело?

Даледжем позади него фыркнул.

— Может быть.

Когда Ник не заговорил и не попытался сопротивляться ему, видящий стал массировать его грудь сильными пальцами, вызвав в Нике реакцию прежде, чем он успел её подавить.

Его клыки удлинились ещё до того, как его разум сформировал сознательную мысль.

— Мы обсуждали это, я и ты, — сказал Даледжем, и его голос раздавался тихим почти-урчанием в горле. — Ты действительно не помнишь?

— Обсуждали что? — спросил Ник, стараясь отвлечь себя и убрать клыки. — Что тебе жить надоело?

Видящий фыркнул, но Ник услышал в этом звуке скорее веселье, нежели что-то другое.