Маша долго не могла понять, что с ней случилось, где она находится и почему она лежит здесь, на этих камнях. Только острая боль в раненой ноге вдруг напомнила ей о перестрелке с буденновцами и самоубийстве Кати. Она вспомнила, как стиснула ее руку Катя, прощаясь перед самой своей смертью, когда та держала дуло стального маузера у своей груди, но все дальнейшее таяло и пропадало в тумане. Какой-то ужасный вой, крики, страшный, раскаленный удар-взрыв где-то, после которого все растаяло и провалилось…

В первое мгновение Маше захотелось плакать, горько рыдать от сознания своего бессилия. Но мысль о том, что Катя в плену и, может быть, еще жива, и ждет ее помощи, заставила Машу собрать последние силы. С трудом приподнявшись на локте, она стала расспрашивать Таню обо всем, что та видела.

Из короткого рассказа Тани Маша узнала, что буденновцы их долго били, потом бросили на коней и увезли через Днепр, а жива ли Катя — неясно…

Глаза у Маши зажглись от холодного гнева. Надо не плакать сейчас, а действовать! Если Катя не умерла, проклятый бандит Буденный предаст ее таким мучениям и таким пыткам, каких не выдержит даже взрослый мужик, а ведь она совсем еще юная девушка…

При помощи Тани Маша поднялась на ноги, осмотрелась и тщательно ощупала свои ребра и голову — кажется, все цело.

— Идиоты! — прошептала она. — Двадцать бугаев не могли одну девку убить!.. Вот только нога теперь… Далеко не убежишь…

Покрытая ранами правая нога Маши опухала. Таня сейчас же разорвала свою рубашку и ловко перевязала сестре ногу. Но при новой попытке двинуть раненой ногой Маша сильно побледнела и свалилась на руки Тани. Та подхватила ее и понесла к оставленной красноармейцем лошади.

Придя в себя и увидев перед носом морду коня, Маша удивилась:

— А это еще что такое?

Таня скупо рассказала о стычке.

— Молодец, Таня, здорово! — похвалила Маша сестру. — Именно так с этими большевиками и нужно.

Таня счастливо улыбнулась. Она помогла Маше стащить одежду и выжать ее.

Но как быть дальше? Гнаться сейчас за буденновцами — дело совершенно безнадежное, тем более, что каждую минуту красные могли хватиться отставшего бойца и начать поиски. Идти пешком не давала Маше больная нога…

Немного подумав, она решительно скомандовала:

— На коня!

Преодолевая мучительную острую боль, при помощи сестры Маша взобралась в седло. Таня уселась у нее за спиной.

— Ну, а теперь вперед! — твёрдо сказала Маша. — Загони коня, но доставь меня к нашему полковнику живой или мертвой. Если буду стонать или кричать, не обращай внимания. Только держи крепче и не давай падать.

— Хорошо, Маша! — Таня поняла, что от быстроты бега сейчас зависит жизнь несчастной Кати, попавшей в руки свирепых большевиков. Она изо всей силы хлестнула и без того горячего коня плетью. Тот бешено рванулся вперед. Маша скрипнула зубами от отчаянной, жестокой боли. И они лихим карьером понеслись вдоль Днепра к броду.

Желтая Луна бледнела. Ночная прохлада таяла, растворяясь и отступая в таинственную лесную глушь.

Далеко за Днепром вихрилась серая пыль. Словно горячая пуля, пущенная вдаль из нагана, буденновский боевой конь бесстрашно летел по бескраней степи навстречу жестокому ветру, взбивая траву копытами и раздувая большие ноздри. Левой рукой Таня поддерживала раненную сестру, правой нахлестывала коня и пронзительно кричала на всю огромную степь:

— Гей! Давай! Гей!..

Глава 13. Нечистая Сила

В то время как девушки мчались в лагерь Деникина, командарм Буденный нервно ходил взад и вперед по поляне. Он был взбешен до последней степени: какой-то мальчишка-молокосос так ловко водил за нос грозного командарма, что его армия в результате дважды подряд оказалась жестоко битой. Это ли не конфуз! На сей раз мнимый сын красного комиссара захватил важную переписку Буденного с командующими других армий и план общего наступления. Если проклятый беглец не будет схвачен, и бумаги попадут к белым, провал этой кампании становится почти неизбежен.

Буденный, словно дикий безумный волк в стальной клетке, быстрыми, злыми шагами расхаживал туда и сюда, до крови кусая твердые губы. Он ждал бумаг. Наконец до его слуха донесся топот коней.

— Скорей позвать командира! — нетерпеливо крикнул Буденный, хлестнув по спине подвернувшегося адъютанта.

— Я здесь, товарищ командующий!

И молодой командир отряда вытянулся перед Буденным, взяв под козырек.

— Бумаги! Подай сюда бумаги! — потребовал командарм, протягивая руку.

— Бумаг нет, — дрожа всем телом, ответил побелевший командир.

— Что ты сказал? Нет?! — медленно проговорил командарм, глядя прямо в глаза подчиненному. Волчьи зрачки его сверкнули бешенно, вспыхнули и остановились. — Еще раз повтори то, что ты сейчас мне сказал…

Лицо у командира стало еще белее.

— Бумаг нет, товарищ командующий, — повторил он. И вдруг упал на колени. — Прости, отец родной! Прости! Не губи!..

— Расстрелять. — Быстро проговорил Буденный — так, словно печать поставил. И отвернулся.