Сергей на минуту задумался. Конечно, подобная гипотеза выглядела совершенным бредом, особенно по сравнению с версией об обычной уголовщине… но, в конце концов, мало ли фантастических идей рано или поздно воплощалось в жизнь? Однако Игнатьев с его деревенскими улочками, поросшими крапивой и лопухом, торфяной электростанцией, куда топливо возят гужевым транспортом, пожарным на каланче и советским ассортиментом в магазине как-то мало походил на базу высокоразвитой цивилизации, покорившей межзвездное пространство. Пусть все это маскировка, но хоть где-то какие-то следы высоких технологий должны были отыскаться? А если маскировка столь совершенная, то зачем убивать приезжих? И вообще, убивать свидетелей — для сверхцивилизации как-то несолидно. Черт с ней, с моралью, но это попросту нерационально — ведь исчезнувших могут искать, куда как лучше просто подредактировать им память и отпустить подобру-поздорову…

— Вряд ли, — честно ответил Сергей. — По крайней мере, пока своими глазами не увижу доказательства.

— Будут тебе доказательства, только поздно будет, — мрачно посулил Петька. — Хотя… завтра, как стемнеет, приходи к гостинице. Только осторожно, чтоб тебя не выследили.

— И что будет дальше?

— Отведу тебя туда, где сам все увидишь и услышишь. Только обещай мне, что, если отсюда выберешься, сделаешь все, чтобы с ними покончить!

— Само собой, — Сергей ничуть не сомневался, что игнатьевский беспредел должен быть прекращен, кем бы ни оказались его организаторы.

— А сейчас я пойду, — закончил Петька. — За мной не ходи. Если днем на улице встретишь — мы друг друга не знаем.

— Ясно. («Вот ведь, блин, вляпался в какой-то боевик…») Петька! — окликнул он мальчишку, уже выходившего в коридор.

— Чего еще?

— Они что, правда инопланетяне?

— Хуже, — мрачно ответил Петька и скрылся за дверью.

Глава 4

По дороге к дому Лыткаревых Сергей подумал, что петькин рассказ не подтверждает его гипотезы о двух противостоящих группировках. По словам мальчика выходило, что буквально все взрослое население города на стороне «их». Что, впрочем, вряд ли могло соответствовать истине. Предупредила же их старушка на базаре… и Лида тоже, в первый же день… Да и вообще, не бывает такого, чтобы все — как один. Несмотря даже на царящую в городе советскую атмосферу. Даже и в самые густопсовые советские времена 99.9 %, отданных за «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», были пропагандистским мифом — хотя и не совсем далеким от истины. Оппозиция, несомненно, есть, и лежащий в его кармане пистолет — весомое тому подтверждение. Просто местные правила игры не допускают борьбы в открытую, и мальчишка попросту не может знать закулисных нюансов — подобно тому как и сам Сергей, бывший октябренком и пионером в позднезастойные времена, не догадывался об антисоветских настроениях собственных родителей.

До дома Лыткаревых он добрался еще засветло и встретился в сенях с Лидой.

— А мы уж беспокоиться начали, — сказала она. — Как дела у Алекса?

— Рентген показал трещину. Доктор решил, что лучше ему пока остаться в больнице.

— Это правильно, — кивнула девушка, — в больнице ему будет лучше.

Во время этого разговора из своей комнаты вышел Лыткарев, послушал с мрачным видом и, не говоря ни слова, вернулся в комнату. «Что, не нравится?» — злорадно подумал Сергей.

Лида принесла постояльцу традиционный ужин, вновь оказавшийся холодным; затем Сергей опять остался один. Сидеть в комнате в одиночестве было совсем уж скучно, и скуку эту не могли развеять даже мысли о грозящей опасности. Другой на месте Коржухина, вероятно, всю ночь не сомкнул бы глаз, испуганно прислушиваясь к каждому шороху; но на Сергея стресс с детства действовал совершенно однозначным образом — вызывал повышенную сонливость. Поэтому он лег почти сразу после ужина, не став, впрочем, раздеваться — на случай, если придется спешно бежать посреди ночи. Пистолет, поставленный на предохранитель, он положил под подушку.