Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

Бортэ опустила на землю младших сыновей и сама слезла с коня молча, без улыбки. Они почти не разговаривали с тех пор, как Чингис женился на дочери правителя Си Ся. Хан знал: Бортэ наверняка рассказали о том, что ее муж почти каждую ночь проводит в юрте тангутки. Бортэ никогда не заговаривала о второй жене, только морщинки у ее губ с каждым днем становились все глубже. Вот она стоит в тени деревьев, склонившихся над рекой, потягивается, разминает затекшее от долгой езды тело. Чингис невольно сравнивал ее с Чахэ. Бортэ высокая, сильная и выносливая, а тангутка — мягкая и податливая. Чингис вздохнул. Обе женщины могли пробудить в нем страсть, но, похоже, хотела этого только одна. Он провел много ночей с новой женой, пока Бортэ оставалась без внимания. Может, именно поэтому Чингис отправился сюда, подальше от воинов с их семьями и от улуса, где повсюду подстерегают любопытные взгляды, а слухи льются, подобно весенним дождям.

Его взгляд упал на Джучи и Чагатая. Мальчики подошли к самой кромке воды и смотрели на бурный поток. Каковы бы ни были его отношения с Бортэ, Чингис не оставит сыновей взрослеть без присмотра и не допустит, чтобы их воспитывала только мать. Достаточно вспомнить влияние Оэлун на Тэмуге — вон каким неженкой она его вырастила.

Чингис приблизился к старшим сыновьям, подавив невольную дрожь, которая пробежала по его телу при мысли, что придется войти в ледяную воду. Хан вспомнил, как прятался от врагов в такой же холодной реке, как немело тело, становясь непослушным и беспомощным, как из него вытекала жизнь. И все же Чингис выжил и стал еще сильнее.

— Подведи Угэдэя и Толуя поближе, — велел он Бортэ. — Они слишком малы, чтобы лезть в воду — пусть хотя бы послушают мою речь.

Джучи и Чагатай обменялись встревоженными взглядами — их опасения оправдывались. Никому не хотелось входить в ледяную реку. Джучи смотрел на Чингиса как обычно, холодно и вопрошающе. Этот взгляд раздражал Чингиса, и он отвернулся к Бортэ, которая вывела на берег Толуя и Угэдэя.

Чингис чувствовал, что жена не сводит с него глаз. Он дождался, пока Бортэ отойдет к лошадям и сядет рядом с ними. Она продолжала смотреть на Чингиса, он же не хотел, чтобы сыновья обернулись к ней за поддержкой. Каждый должен в одиночку проверить себя и показать свою силу — или слабость. Чингис заметил, что мальчики его побаиваются, и винил себя за то, что невнимателен к ним. Когда в последний раз мать его сыновей с одобрением смотрела, как он играет с ними? Сам Чингис вспоминает своего отца с любовью. А что будут помнить о нем его дети? Чингис отогнал неприятные мысли и подумал о словах Есугэя, сказанных на этом месте много лет назад.

— Сейчас вы услышите о самообладании, — обратился Чингис к мальчикам. — Лицо воина, владеющего собой, не выдаст врагам ни боли его, ни страха, ни отчаяния. Самообладание не имеет ничего общего с силой или с умением стрелять из лука. Это чувство собственного достоинства, благодаря которому вы с презрением взглянете в лицо смерти. Самообладание — не просто безразличная маска. Научитесь ему — и вы победите собственную плоть и страх.

Несколькими быстрыми движениями Чингис развязал пояс халата, сбросил штаны и гутулы и встал обнаженный на берегу реки. На его теле виднелись застарелые шрамы, а грудь была светлее рук и ног, темно-коричневых от загара. Без тени смущения хан постоял перед сыновьями, затем шагнул в ледяной поток, чувствуя, как от холодной воды сжимается мошонка.

Чингис погружался в стремительную реку. Его легкие словно закоченели, каждый вдох давался с трудом. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда хан бесстрастно посмотрел на своих сыновей, опустил голову в воду, затем перевернулся на спину, касаясь руками каменистого дна.

Четверо мальчишек зачарованно наблюдали за отцом. Похоже, он прекрасно себя чувствовал в ледяной воде — его лицо было совершенно спокойно. Только глаза горели свирепым огнем, и никто из сыновей не выдержал этого взгляда.

Джучи и Чагатай переглянулись, бросая вызов друг другу. Джучи пожал плечами, нимало не стесняясь, скинул одежду, вошел в реку и целиком погрузился в воду. Чингис видел, что сын, теперь уже мускулистый подросток, дрожит от холода. Джучи не сводил глаз с брата, словно сомневался в его смелости. Похоже, он не замечал отца, не думал о его словах.

Чагатай презрительно фыркнул и торопливо разделся. Угэдэю было всего шесть. Он тоже начал снимать одежду. Бортэ поднялась на ноги, чтобы подозвать мальчика.

— Пусть войдет в воду, — сказал Чингис.

«Я не дам третьему сыну утонуть, — подумал хан, — но и не стану его подбадривать словами». Бортэ встревоженно нахмурилась, когда Угэдэй ступил в воду, отстав от Чагатая всего на шаг. На берегу остался один несчастный испуганный Толуй, который неохотно начал стягивать халат. Чингис рассмеялся, довольный храбростью сына. Прежде чем вмешалась Бортэ, он произнес:

— Нет, Толуй, не сегодня. Может, в следующем году. Стой на берегу и слушай.