— Иначе я убью тебя и попрошу у вашего правителя кого-нибудь другого, — тихо добавил Чингис. — У человека всегда есть окончательный выбор в жизни и смерти. Можно забрать у него все — только не это.

Хо Са не забыл, как его спутники погибли из-за лошадей, и понял, что от одного-единственного слова зависит, останется ли он в живых.

— Волею государя я должен тебе повиноваться, — наконец произнес тангут.

Чингис удовлетворенно хмыкнул и вновь повернулся к карте:

— Расскажи мне все, что когда-либо видел или слышал о Баотоу и его стенах.

К рассвету огромный улус затих, но в ханской юрте все еще мерцал золотом свет, а лежавшие на холодной траве слышали приглушенный шум голосов, похожий на далекий рокот боевых барабанов.

ГЛАВА 10

Три всадника подъехали к берегу темной реки и спешились, отпустив лошадей. Те сразу начали жадно пить. Полная луна над холмами бросала серые блики на водную гладь. Было довольно светло, и черные тени тянулись за людьми, когда те разглядывали лодки на якоре, которые раскачивались и скрипели в ночи.

Хасар вытащил из-под седла холщовый мешочек с сырым мясом, размягчившимся за долгий день скачки. Запустив пальцы в волокнистую массу, монгол оторвал кусок и положил в рот. Мясо успело протухнуть и воняло, но Хасар был голоден и упорно жевал, посматривая на спутников. Тэмуге покачивался от усталости — ему так хотелось спать, что глаза закрывались сами собой.

— Ночью лодочники держатся подальше от берега, — прошептал Хо Са. — Боятся разбойников и наверняка уже слышали о вашем войске. Нужно найти место для ночлега. Утром снова отправимся в путь.

— Я никак не могу понять, почему ты хочешь плыть до Баотоу по реке, — сказал Хасар.

Хо Са сдержал гнев. С тех пор как они покинули улус, он раз десять растолковывал спутникам свой план, но, похоже, преодолеть привязанность монгольского воина к своему коню невозможно.

— Нам велели не привлекать к себе внимания и проникнуть в город под видом торговцев или паломников. — Хо Са старался говорить спокойно. — Торговцы не въезжают в ворота верхом, подобно знатным господам, а у паломников, даже вместе взятых, не хватит денег и на одну лошадь.

— Верхом мы бы доехали быстрее, — упрямо продолжил Хасар. — Если карта точна, срезали бы путь — ведь река делает изгиб — и уже через несколько дней были бы на месте.

— И любой крестьянин на полях или путник на дороге нас бы заметил, — резко перебил Хо Са. — Он чувствовал, что Хасару не нравится сердитый тон; с другой стороны, сколько можно терпеть его ворчание? — Не уверен, что твоему брату придется по вкусу предложение скакать у всех на виду еще несколько дней.

Хасар фыркнул. В спор вмешался Тэмуге:

— Он прав, брат. Эта большая река доставит нас к северу от Баотоу, и мы затеряемся среди прочих путников. Я не хочу пробиваться к городу сквозь отряды цзиньских воинов.

Хасар не торопился с ответом. Поначалу его радовала мысль, что они обманут цзиньцев, выманят их секреты, но ему, настоящему воину, было скучно в компании Тэмуге — брат держался в седле как старуха, у которой ни ноги, ни руки не гнутся. Хо Са, более подходящий спутник, вдали от Чингиса не скрывал злости на полученное задание. Вдобавок Тэмуге постоянно болтал с Хо Са на дурацком, похожем на птичий щебет, языке, а Хасар не мог к ним присоединиться. В ответ на просьбу научить его проклятиям и ругательствам Хо Са лишь смерил монгола яростным взглядом. Путешествие обернулось постоянной перепалкой, и Хасару хотелось поскорее его закончить. Мысль о том, что придется тащиться по реке на утлом суденышке, вконец испортила ему настроение.

— Можно переплыть реку на лошадях, — начал было он.

Хо Са не дал ему договорить.

— Нас снесет течением! — произнес он. — От одного берега до другого больше одного ли,[8] и здесь еще узкое место. Это тебе не ваши монгольские речушки — это Желтая река. Поблизости нет парома, а пока мы до него доберемся, о наших перемещениях доложат чиновникам. Цзиньцы далеко не глупы, Хасар. Наверняка на границе полно доносчиков, и вряд ли они не заметят троих всадников.

Хасар презрительно фыркнул и сунул в рот еще один кусок вонючего мяса.

— Не такая уж и широкая эта река, — возразил он. — Моя стрела легко перелетит на другой берег.

— Не перелетит, — тут же откликнулся Хо Са. Он стиснул кулаки, увидев, что Хасар потянулся за луком, и добавил: — В темноте мы не разглядим, куда она приземлится.

— Тогда я докажу тебе утром, — не сдавался Хасар.

— И чем это нам поможет? Думаешь, лодочники не обратят внимания на монгольского лучника, пускающего стрелы через реку? Зачем только твой брат послал тебя с нами?

Хасар опустил лук и повернулся к Хо Са, залитому лунными лучами. По правде говоря, он сам не понимал, но ни за что не признался бы в этом Хо Са или своему ученому братцу.

— Защищать Тэмуге, полагаю, — сказал Хасар. — Он здесь для того, чтобы выучить китайский язык и не позволить тебе предать нас, когда доберемся до города. А ты здесь, чтобы болтать, и сегодня уже не раз это доказал. Если на нас нападут цзиньские воины, от моего лука будет куда больше пользы, чем от твоих разговоров.