Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

— А, Субудай! — приветливо произнес Хасар, улыбнувшись через силу. Юный воин выглядел взволнованным, и Хасар вспомнил, что обещал ему доспехи и хорошую лошадь. Да уж, выбрал время, подумал ханский брат и слегка поморщился. — Нам нужно многое обсудить с великим ханом. Приходи за своим конем в другой раз.

Лицо Субудая разочарованно вытянулось. Он собрался было уходить, но Хасар, фыркнув, схватил его за плечо. Вспомнив, как отважно Субудай ввязался в драку с олетами, он решил, что надо отплатить парню за услугу.

— Может, найдется минута и для тебя, когда мы закончим. Пойдем со мной, если умеешь молчать.

Субудай тут же снова улыбнулся, хотя было видно, что он сильно волнуется при мысли о встрече с великим ханом. Во рту у него пересохло. Юноша поднялся по ступеням повозки и вслед за ханскими братьями вошел под сень шатра.

Чингис уже ждал их. Молодой гонец, тяжело дыша, стоял рядом с ним.

— Где разведчики? — спросил хан, отметив мрачное выражение лиц обоих братьев.

— Мертвы, брат. Путь преграждает стена из черного камня высотой в сотню юрт, а может, и еще выше.

— Мы заметили человек пятьдесят лучников, — добавил Хачиун. — Как мы поняли, они не слишком искусны; впрочем, там трудно промахнуться. Стена находится в конце узкого прохода, ущелья меж крутых скал. Я не знаю, как их обойти.

Чингис нахмурился и встал. Потом прищелкнул языком и вышел из юрты на слепящее солнце. Хасар и Хачиун последовали за ним, не замечая Субудая, который не отставал от них ни на шаг.

Чингис стоял на сине-зеленом песке и смотрел вверх. В руках он держал палку, которой что-то чертил на песке.

— Покажите! — приказал хан.

Хачиун забрал у него палку и стал рисовать аккуратные линии. Хасар зачарованно смотрел, как его брат воссоздает на рисунке ущелье, которое видел несколько часов назад. В дальнем конце ущелья Хачиун изобразил стену со сводчатыми воротами, и Чингис недовольно потер подбородок.

— Можно разобрать повозки, сделать деревянные щиты, и под их прикрытием люди подойдут ближе, — неуверенно произнес хан.

Хачиун покачал головой.

— От стрел щиты, может, и прикроют, но у самых ворот тангуты наверняка забросают нас сверху камнями и разобьют дерево в щепы.

Чингис поднял голову. За многочисленными шеренгами его людей простиралась голая, без единого деревца, пустыня. Строить было не из чего.

— Тогда придется их выманить, — сказал Чингис. — Притворимся, что отступаем, будем оставлять за собой разные ценности. Я пошлю туда людей в лучших доспехах, которые не так-то легко пробить стрелами, и воины сделают вид, что бегут, громко крича от страха. — Хан улыбнулся, представив себе это зрелище. — Может, тогда они научатся смирению…

Хачиун провел носком гутула по краю рисунка.

— Хорошая мысль, но мы не поймем, когда ворота откроются, — ущелье слишком извилистое. Едва мы скроемся из виду, будет невозможно узнать, вышло вражеское войско или нет. Послать бы двоих воинов на скалы по обеим сторонам, чтобы они нас предупредили, да вот только подъем там очень трудный, а наверху негде спрятаться. Их сразу же увидят.

— Дозволь мне сказать, повелитель, — вмешался Субудай.

— Я же приказал тебе молчать! — рассердился Хасар. — Разве ты не видишь, что мы говорим о важных вещах?

Взгляды всех троих братьев обратились к юному воину. Тот густо покраснел.

— Простите. Я придумал, как узнать, что тангутское войско вышло из ворот.

— Кто ты такой? — спросил Чингис.

Субудай поклонился и ответил дрожащим голосом:

— Субудай из племени урянхай, повелитель. — Он на миг запнулся, а затем продолжил: — Из монгольского народа. Я…

Чингис остановил юношу жестом.

— Помню. Расскажи, что ты придумал.

Субудай взволнованно сглотнул и начал говорить. Его замысел был настолько прост, что братья удивились: как это им самим не пришло в голову? Чингис пристально посмотрел на юношу, тот смущенно отвел глаза.

Пока Чингис с братьями размышляли, Субудай молчал, изнывая от ожидания. Казалось, прошла целая вечность, когда великий хан наконец кивнул.

— Может, и получится, — произнес он нехотя.

Субудай, довольный собой, будто стал выше.

— Хачиун, займись, — велел Чингис. Его рассмешила ребячья гордость Субудая, и он ухмыльнулся. — А потом я сам поеду взглянуть на место, о котором ты говоришь.

Настроение Чингиса резко поменялось, когда он подумал о том, что придется разломать часть повозок, на которых монголы кочевали через пустыню. Дерева не хватало, и каждую из них, много раз чиненную, передавали по наследству из поколения в поколение. Однако другого выхода не было.

— Возьми первые десять повозок, которые попадутся тебе на глаза, и вели сделать из дерева передвижное укрытие.

Чингис увидел, что Хачиун перевел взгляд на ханскую юрту, и фыркнул.

— Начни со следующей повозки, а мою не трогай!

Хачиун ускакал исполнять приказ брата, а Чингис обратился к Субудаю:

— Я обещал коня и доспехи. Чего тебе еще?

Юноша смутился и побледнел. У него и в мыслях не было выпросить у хана еще один подарок, он только хотел помочь.

— Ничего, повелитель. Для меня счастье идти в поход со своим народом.

Чингис взглянул на него и задумчиво почесал щеку.