Читаем Чингисхан полностью

Существует много других версий. Вот одна из них, расска­ занная Оуэну Латтимору, путешественнику и выдающемуся монголоведу. Здесь самое время сказать несколько слов о ле­ гендарном Латтиморе, человеке несравненных познаний и опыта, пользующемся известностью среди монголов, кото­рые дали ему прозвище Одноглазая стекляшка, потому что он носил монокль. Я встречался с ним пару раз, когда он вы­ ступал перед только что основанным Англо-монгольским обществом, сравнительно небольшой группой ученых, путе­ шественников и студентов. Я боготворил его, так как знал, что его вынудили покинуть Соединенные Штаты, где он под­ вергался грязным преследованиям Джо Маккарти за то, что «отдал Китай» коммунистам. Встретиться с нами он приехал из Лидса, где он создал кафедру монгольских исследований. Монокля не помню. Это был небольшого роста энергичный человек, очень доброжелательный по отношению к моло­ дым ученым, это самая большая поддержка, которую они мо­ гут получить. Вот что рассказал ему спутник-монгол Араш из Ордоса.

277

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Где же Чингисхан? Он не умер. А произошло вот что. Чингисха­ ну приснилась кровь на белом снегу, красная-красная на белом- белом. Он призвал своих мудрецов и спросил, что это значит. Они ответили, что это обозначает прекраснейшую из дев. Тогда он обратился к жителям завоеванных им стран и спросил их, где живет прекраснейшая из дев. Ему ответили: есть такая дева. Это дочь царя города Красной Стены в стране тангутов. Чингис по­ слал гонца и попросил отдать ему эту деву. Царь города Красной Стены ответил гонцу: «Конечно, если великий Чингис просит мою дочь, я отдам ее». Но дочери сказал по секрету: «Вот тебе нож, он очень маленький и очень острый. Спрячь его в своей одежде, и, когда придет время, ты знаешь, что делать». Потом де­ вушку привезли Чингису, и он возлег с ней, но когда он лег ря­ дом с ним, она вынула нож и кастрировала его. Чингис закричал, когда почувствовал боль, и вбежали люди, но он сказал им толь­ ко: «Уберите эту девчонку, я хочу спать». Он заснул и никогда от этого сна не пробудился, но это было шестьсот или семьсот лет тому назад, и разве Святой Чингис не вылечил бы себя? Когда он вылечит себя, то проснется и спасет свой народ.

Из всей этой мешанины тибетской, китайской, буддий­ ской и монгольской традиций просматривается только одна информация, а именно чудовищность утраты. По-видимо­му, время шло, но люди не хотели признавать, что их бог- царь мог умереть естественной смертью, и тогда появилась история о мести и трагическом происшествии, когда с их ге­ роем, как с Самсоном, сотворили великое зло, причем это сделала женщина и иностранка. Для монголов такого рода истории удовлетворяли психологическую потребность, ко­ торая все еще подспудно чувствуется, в объяснении того, как они могли утратить силу и власть. Эту легенду знают все мон­ голы, и она все время приукрашивается, обрастает новыми подробностями о том, как злая царица сотворила с Чинги- сом нечто ужасное и потом бросилась в Желтую реку, кото­ рую монголы и по сей день называют Царицыной рекой.

278

Так погиб один из самых удивительных лидеров в истории. От многих других он отличался тем, что чем ближе подхо­ дишь к нему, тем больше им восхищаешься.

Для того чтобы понять его, можно, например, вспомнить, что ему пришлось пережить в юности. Кто он был такой — щепка в волнах океана трав, вошь на горном склоне, и он по­ нял, что ключ к выживанию нужно искать в том, чего у него нет, - в силе и власти. В умении находить в себе силы, чтобы платить добром за добро, командовать, бороться и воевать, побеждать и управлять, вновь добиваться утраченного, а по­том создавать в этом неустойчивом мире такую уверенность в будущем, которой уже ничто не может угрожать.

Но все это рассуждения задним умом и современная пси­ хология. Его лечащий врач в Вечных Небесах мог бы сказать, что его целеустремленность объясняется обездоленным детством, но я сомневаюсь, что дух Чингиса согласился бы с этим, ибо это означало бы полное отрицание того, что, как он верил, лежало вне его самого. Его личность строилась на уверенности в том, что прийти к мировому господству ему предопределено свыше. Помощь ему нужна только в выборе средств, и это дают гадание по обожженной бараньей лопат­ке, буддийская астрология, уединенная молитва на горе, где к нему пришло прозрение, — он увидел то, что ему суждено совершить по воле Небес: он должен добиться невиданной власти, власти земной, сравнимой с властью небесной.