Читаем Чикаго, 11 полностью

Но как все это объяснить священнику? Или, если уж на то пошло, Большому жюри, или полицейскому суду, или суду по делам несовершеннолетних?

Мери дала себе слово больше не плакать. Она презирала плачущих женщин. Она закрыла глаза, но не смогла сдержать слез и открыла их только тогда, когда почувствовала чье-то присутствие в палате. Мери открыла глаза и посмотрела угрюмым взглядом, когда мужской голос, на удивление ласковый, материализовался в темноте рядом с ее высокой больничной кроватью.

— Слезами делу не поможешь. Все прошло. Забудьте об этом. — Лейтенант Хэнсон добавил как ни в чем не бывало: — Знаете, что я вам скажу? Почему бы вам не взять платок и не вытереть слезы? Тогда я дам вам свежую сигарету. Ту, что вы терзаете, курить уже наверняка нельзя.

Мери взяла платок и вытерла глаза. Потом, протянув руку и включив маленькую настольную лампу на столике, взбила повыше подушку и села, продолжая смотреть на лейтенанта Хэнсона хмурым взглядом сквозь облачка дыма, поднимающиеся от горящей сигареты, которую дал ей он.

Похоже, ночной кошмар, действующим лицом которого стала Она сама, никогда не закончится. Еще вчера она была свободной двадцатишестилетней рассудительной девственницей, чье обнаженное нетронутое тело не видел ни один мужчина. Четверо маленьких грязных подонков позаботились о том, чтобы она больше не оставалась нетронутой. И с тех пор только Бог знает сколько мужчин видели ее. Мери принялась мысленно подсчитывать.

Определенно старый мистер Ла Тур, а также сеньор Гарсия, мистер Роджерс и мистер Адамовский. Лейтенант Хэнсон и его команда. Потом полицейский хирург, который, конечно, по долгу службы ощупал и осмотрел ее, а потом взял анализы и привез ее в госпиталь. А уж здесь только одному Богу известно, сколько других докторов и практикантов делали с Мери Дейли что хотели и рассматривали ее в чем мать родила.

Она ждала, пока лейтенант Хэнсон заговорит. Когда же он этого не сделал, она сама холодно сказала:

— Я же вам сегодня днем уже говорила, что категорически отказываюсь подписывать что-либо, давать показания или опознавать кого-либо.

— Говорили, — подтвердил Хэнсон.

— Тогда зачем вы пришли?

— Ну, скажем, я просто здесь случайно оказался.

Мери взяла со столика свои наручные часы:

— В одиннадцать-то часов вечера?

Хэнсон взял сигарету и прикурил.

— Мне требуется немного сна. Это правда, — признался он. — Это входит в привычку, если служишь в полиции. Особенно если тебе повезло стать лейтенантом и ты стараешься дослужиться до капитана.

— Понятно, — сказала Мери. — Полагаю, что после всей этой газетной шумихи для вас дело чести упечь Фрэнки, Солли, Джо-Джо и Гарри.

Большой полицейский с видимым удовольствием курил свою сигарету.

— Не особенно. Если бы они были взрослыми, то да. Но поскольку они еще несовершеннолетние, то особой разницы тут нет. Понятно, вам это покажется странным, мисс Дейли, но мы таких же маленьких паразитов забираем семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году. — Он наполнил свои легкие дымом и медленно выдохнул. — Вы имеете полное право не привлекать их к иуду и не давать никаких показаний. Сейчас они понимают только одно — силу. К сожалению, если мы им зубы повыбиваем, это будет противозаконно. Лично я потеряю свой значок, если коснусь их хоть пальцем. Кроме того, как вы сами вчера ночью сказали, к тому времени, как какой-нибудь добросердечный судья закончит свое выступление перед судом, они окажутся лишь маленькими проказниками. А вы — зрелая женщина. Возможно, ему даже удастся убедить присяжных, что это вы сами вовлекли их в интимную близость.

Мери думала, что способность краснеть она уже потеряла навсегда.

— Не помню, чтобы я говорила такое.

— Вы были здорово обижены, — как ни в чем не бывало продолжал Хэнсон. — Вам пришлось пережить очень неприятные события. Но не волнуйтесь. Вам можно и не появляться перед судом присяжных. Я разговаривал с офицером по делам несовершеннолетних, и он сказал, что обвинений в незаконном вторжении в жилище и в вооруженном нападении Джо-Джо на мистера Роджерса хватит, чтобы упечь их всех на несколько лет.

— А что потом?

Хэнсон был честен.

— Когда мы в следующий раз заберем их по такому же обвинению, то больше церемониться не будем. Отправим подлецов туда, где им самое место. Одно только плохо: еще одной женщине или девушке придется пройти через весь тот ужас, через который пришлось пройти вам. А ей может так не повезти. Они могут ее убить.

— Возможно, вы и правы, — сказала Мери, — но я не буду давать против них никаких показаний. Я просто не могу. — Она постаралась сменить тему разговора. — Вы уже нашли Терри?

— Нет еще.

Хэнсон не жаловался, он просто констатировал факт.