Читаем Чикаго, 11 полностью

— А что, ты предпочел бы яичницу с ветчиной?

— Если честно, то нет.

— В конце концов, любимый, — подчеркнула Алтея, — я же десять дней сидела в тюрьме.

— Мне об этом прекрасно известно.

Алтея продолжала лить воду себе на грудь:

— Я не хочу заострять на этом внимание, но все же ты просто не представляешь, как становится одиноко добродетельной гетеросексуальной женщине или какое напряжение она испытывает, когда вынуждена провести десять долгих ночей в камере на четырех человек с двумя лесбиянками, одной бродяжкой и многочисленными тараканами.

— Напомни мне, чтобы я переговорил с судьей Грином.

— Может быть, стоит организовать пикет у здания суда?

Адамовский встал и понес свою выпивку к двери:

— Этого нам только и не хватает для полного счастья. А теперь давай вылезай отсюда, слышишь?

Алтея, сидящая в ванной, послушно кивнула:

— Слушаю и повинуюсь, мой господин.

Адамовский вернулся к бейсболу и столу со стулом у открытого окна. Алтея старалась относиться к случившемуся легкомысленно и весело, но последние десять дней произвели на нее глубокое впечатление. Не считая нескольких случаев, когда в качестве одной из многочисленных арестованных ей приходилось ждать освобождения в камере предварительного заключения в полицейском участке или сидеть в женском отделении тюрьмы в ожидании, когда ее возьмут на поруки, это был ее первый опыт отсидки в тюремной камере. Совсем неважно ей стало, когда она узнала после своего освобождения, что стукачей повсюду полно, как и тараканов, и что во время ее заключения, повинуясь главному закону природы — самосохранению, пара некапиталистических стукачей, пытаясь обелить себя, написала на нее донос в обмен на то, чтобы им дали срок условно.

Устав от матча, адвокат переключил телевизор на другой канал и стал смотреть отрывок повтора прошлогодних гонок «Формулы-1» в Индианаполисе. «Должно быть, интересно, — подумал он, — быть гонщиком и участвовать в ралли». Хотя, если честно, ему не приходилось еще жаловаться на свою профессию. Ему нравилось быть адвокатом. Ему гораздо больше нравилось стимулировать свои умственные способности выступлениями в магистрате и уголовном суде, гораздо больше, чем работать в корпоративной юриспруденции.

К несчастью, по крайней мере для него, между этими двумя ветвями юриспруденции была несопоставимая разница в финансовой компенсации. Когда он последний раз занимался корпоративным правом, то заплатил федеральный годовой налог за тридцать пять тысяч долларов дохода. Теперь же, путешествуя с пестрой толпой друзей Алтеи — профессиональных агитаторов, идеалистов с горящими глазами, подростков-эксгибиционистов, возможных благотворителей и попутчиков с крепкой сердцевидной, он был счастлив, когда получал хоть какую-нибудь плату.

Да и с чего бы им платить ему? Стоит им только заявить, что их гражданские или конституционные права нарушаются, и любая из многочисленных национальных организаций в этой области предоставит им бесплатного представителя в суде.

Адамовский отпил из стакана, размышляя, что, когда дело касается хорошенькой девушки, даже не прилагая усилий, мужчина может оказаться в чертовски неприятной ситуации.

Три года назад он был амбициозным тридцатиоднолетним опытным юристом, типичным буржуа, выходцем из польской диаспоры Чикаго с сортировочной станции «Милуоки энд Сент-Пол-Гейлвуд», мальчиком из бедной семьи, который сам себе проложил путь в школу адвокатов и который был решительно настроен выйти в люди. И он достиг своей цели. Теперь, если бы он захотел заниматься собственным делом, его с радостью приняли бы в качестве младшего партнера или по крайней мере в качестве сотрудника в полдюжину местных юридических фирм высокого полета.

Он стал известен как один из самых горячих и самых умных молодых юристов, преданных любому безнадежному делу, если только оно достаточно отклоняется влево от центра, а также достаточно воинственным и красноречивым для того, чтобы привлечь к себе общественное внимание.

Черт с ним, со всем этим! Он сам едва верил в одну четвертую из всех тех дел, которые в настоящее время вел. И то только побывав в объятиях Алтеи.

Гражданские права? Вот чем ему все время приходится заниматься. Он твердо верит, и будет бороться, и, если необходимо, умрет за тот принцип, что, хотя люди и не созданы Творцом равными, вне зависимости от того, какого цвета их кожа, они должны иметь равные шансы получить образование, а также экономическую поддержку и социальный статус.

Но это не означает, что люди должны любить всякого, кто не желает знать границ между различными представителями рода человеческого. С начала времен люди имеют тенденцию собираться в этнические и национальные группы. После ста восьмидесяти трех лет кипения в общем котле до сих пор известны те, кто хотят оставаться американцами ирландского, польского, шведского, немецкого происхождения, сынами Финляндии и Литвы и дочерьми Американской революции.

Но он не согласен ни с одной группой, деятельность которой направлена на несоблюдение законов или замену американского образа мыслей любой другой, чуждой идеологией.