Читаем Четыре темперамента полностью

ГОЛОС ДЯДИ ВИТИ

Можно поворачивать.

Медленный поворот круга.

САНГВИНИК

(металлическим голосом). Общеизвестно, что ни одна лисица не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики…

4

Командная рубка Разраилова находится в странном противоречии с научно-фантастической обстановкой лаборатории. Словно комиссионный магазин, она заставлена разностильной антикварной мебелью XVIII и XIX веков. Тяжелые пыльные шторы закрывают окна. В углу маленький бар в колониальном стиле. На стойке граммофон с огромной трубой. Рядом виолончель. В складках бархата скрыт рояль. Мольберт. Помост с неоконченной скульптурой «Мыслителя». С потолка свисают разномастные вычурные люстры. И лишь небольшой элегантный экран — Выход Кибера, — окруженный горшками с геранью, напоминает здесь о Великом Эксперименте. Граммофон поет: «Завял наш дивный сад, осыпались цветы, печальный голос твой я слышу в отдаленье, но это лишь мираж, тебя давно уж нет, то осени сырой я слышу дуновенье». Разраилов в длинном бархатном халате, в феске, с изогнутой трубкой в руке томно скользит по комнате под эту музыку.

РАЗРАИЛОВ

(становится на одно колено, заглядывает в дверную щелку). Работа кипит, идут расчеты. Все-таки хорошие у нас люди! Зря мы, зря иной раз неумеренно критикуем, рубим головы. Тот же Хол Ерик. Внешне нетерпим. Первое желание — ликвидировать, но… вот, пожалуйста, берешь себя в руки, и индивидуум работает, да еще как работает! Что значит вовремя жилку подрезать! (Продолжает скольжение по комнате, на секунду остановившись, завершает роденовского «Мыслителя», приседает у мольберта, вдохновенно бросает несколько мазков, поворачивает картину к залу — вполне завершенное полотно «Бурелом» Шишкина; бросается к роялю, взбивает кудри, поет: «В часы одинокие ночи люблю я усталый прилечь», записывает музыку; играет на виолончели первые такты «Чижика»; ходит по комнате, засунув пятерню в шевелюру, мычит, потом произносит: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор»; с радостным возгласом бросается к столу, записывает сочиненное.)

КИБЕР

Расчет окончен. Сообщаю результат. Лисица, пушистый хвост которой блестит, как иглы, а дьявол окосел. Передача окончена.

РАЗРАИЛОВ

Потрясающе! (Берет хрустальный бокал, наливает бургундского.) Задача третья. Начинает Мелан Холик. У вас в кармане двадцать пять яблок. У вашего товарища восемнадцать. Вы даете своему товарищу двадцать пять яблок, он вам восемнадцать. Нужна ли человеку песня, как птице крылья для полета? (Опорожняет бокал.)

За окном проходит тяжелая тень. Кажется, что кто-то заглядывает в окно.

РАЗРАИЛОВ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Пьесы
Пьесы

Великий ирландский писатель Джордж Бернард Шоу (1856 – 1950) – драматург, прозаик, эссеист, один из реформаторов театра XX века, пропагандист драмы идей, внесший яркий вклад в создание «фундамента» английской драматургии. В истории британского театра лишь несколько драматургов принято называть великими, и Бернард Шоу по праву занимает место в этом ряду. В его биографии много удивительных событий, он даже совершил кругосветное путешествие. Собрание сочинений Бернарда Шоу занимает 36 больших томов. В 1925 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. Самой любимой у поклонников его таланта стала «антиромантическая» комедия «Пигмалион» (1913 г.), написанная для актрисы Патрик Кэмпбелл. Позже по этой пьесе был создан мюзикл «Моя прекрасная леди» и даже фильм-балет с блистательными Е. Максимовой и М. Лиепой.

Бернард Шоу , Бернард Джордж Шоу

Драматургия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Успех
Успех

Возможно ли, что земляне — единственная разумная раса Галактики, которая ценит власть выше жизни? Какой могла бы стать альтернативная «новейшая история» России, Украины и Белоруссии — в разных вариантах? Как выглядела бы коллективизация тридцатых — не в коммунистическом, а в православном варианте?Сергей Лукьяненко писал о повестях и рассказах Михаила Харитонова: «Это жесткая, временами жестокая, но неотрывно интересная проза».Начав читать рассказ, уже невозможно оторваться до самой развязки — а развязок этих будет несколько. Автор владеет уникальным умением выстраивать миры и ситуации, в которые веришь… чтобы на последних страницах опровергнуть созданное, убедить в совершенно другой трактовке событий — и снова опровергнуть самого себя.Читайте новый сборник Михаила Харитонова!

Игорь Фомин , Михаил Юрьевич Харитонов , Людмила Григорьевна Бояджиева , Владимир Николаевич Войнович , Мила Бояджиева

Драматургия / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Современная проза / Прочие любовные романы