Читаем Четыре минус три полностью

С тех пор, как Карин узнала о смерти моей семьи, письма от нее приходят регулярно, через равные промежутки времени. Месяц за месяцем. Часто она присылает мне всего несколько строчек, украшенных «смайликами». А потом опять разражается каким-нибудь длинным письмом, делясь со мной воспоминаниями и мыслями.

Карин пишет мне о том, как смерть ее матери отразилась на ее жизни. Она описывает станции и полустанки своего путешествия, которое началось, когда вдруг она стала «родственницей усопшей» в возрасте двенадцати лет.

Оставленная в живых.

Так я сначала хотела назвать эту книгу. Но само выражение показалось мне тогда слишком претенциозным и громоздким.

Наводит на мысли об отсталости.

Что не так уж и пальцем в небо, имея в виду все то, что вытворял со мной мой перегруженный и травматизированный мозг.

Наводит, кроме того, на мысль об отсутствии перспективы.

Родные и близкие покойного стоят у могилы и смотрят в ее черноту. Принимают соболезнования. А дальше? Как долго действует статус? И если статус весь вышел, то кем себя после считать?

Я навсегда, до конца своей жизни останусь женщиной, потерявшей мужа и детей. Смерть моих близких — самое сильное переживание моей жизни, надолго определившее ее течение. Даже тогда, когда я этого уже не замечаю. Если, конечно, такое возможно.

Мне нужно еще изобрести подходящие слова, чтобы передать это состояние. Что, впрочем, необязательно. Поскольку каждому когда-нибудь придется находить эти слова самому. Каждому из нас когда-нибудь суждено быть родным или близким покойного. При этом никто из нас не замрет навсегда на краю разрытой могилы. Пережив и изменившись, мы двинемся дальше. Мы наберемся мужества. Мы продолжим путь. Потому что мы — люди.

И в один прекрасный день, когда путь закончится, мы все встретимся. С другой стороны. И тогда быстротечность земной жизни, возможно, нас позабавит.

Письма моей подруги Карин все начинаются одинаково:

«Я пишу тебе, потому что для меня это очень важно. Отвечать мне не обязательно».

И сегодня я признательна Карин за эту определенность. Я в ней действительно нуждалась.

Представьте себе: в среднем более трехсот писем скапливалось в моем почтовом ящике в первые недели после несчастья. В течение этого же периода более семиста человек перевели деньги на мой счет, который с мудрой предусмотрительностью открыла на мое имя в день аварии социальная служба городка, в котором я живу.

Тысячи людей принимали во мне участие! Я всем им бесконечно признательна. И сегодня у меня голова идет кругом, чуть я задумываюсь об этом количестве. Скольких из них я поблагодарила? Двадцать? Тридцать? Сто? Я теряюсь в догадках.

Однажды я составила письмо, напечатала его раз пятьдесят на красивой бумаге, подписала каждое от руки. Купила 50 конвертов и 50 марок.

Я чувствовала себя полной идиоткой, принимая решение:

«Я пошлю благодарственные письма всем тем, кто перечислил мне 50 евро».

И тут же ощутила себя еще большей идиоткой, представив себя, рассовывающую тысячу писем в тысячу конвертов и наклеивающую на конверты тысячу марок.

Я капитулировала и рассылала письма наугад.

Некоторые заклеенные конверты до сих пор лежат у меня на полке. Наверное, самое лучшее было бы их просто сжечь.

Чувствовать себя обязанной, даже если речь идет о «спасибо», — неприятное чувство. До сих пор мой внутренний голос иногда напоминает мне, что я — должница, которая до сих пор не расплатилась с людьми, меня выручившими.

Надеюсь, что однажды получится воздать миру за все хорошее, что он для меня сделал.

Именно эту фразу я и написала раз пятьдесят в своих благодарственных письмах. В рамках первой попытки справиться с неприятной ситуацией, в которой я оказалась. Желание когда-нибудь, по возможности быстрее, взять реванш и отблагодарить всех за все держит меня в постоянном напряжении. Понятия не имею, что же мне делать?

Желаю вам, чтобы та радость, которую вы мне подарили, вернулась к вам назад в многократном размере.

И это предложение было повторено и отправлено раз пятьдесят. Может быть, то, с чем мне не удастся справиться, делегировать Вселенной?

У меня не получается искренне поверить тому, что пишут мне многие и многие: