Читаем Четыре королевы полностью

Граф содержал большую свиту и награждал своих слуг деньгами и одеждой. Его дочери носили платья из дорогой красной ткани, с длинными рукавами, пришнурованными у плеч, сверху набрасывалось сюрко из зеленого шелка. Белые перчатки предохраняли их кисти от загара. Когда они были еще детьми, их волосы, согласно обычаю распущенные по плечам (только замужние женщины заплетали косы и прятали их), украшали нарядные гребни с драгоценными камнями [5].

У сестер не было никаких повседневных забот, им не назначали никакой работы. Знать давно уже осознала себя как класс, отделившийся и возвысившийся над презренными вилланами-земледельцами, но Раймонд-Беренгер Прованский пошел дальше других, установив ряд законов, вводящих в принцип дистанцию между дворянством и прочими обитателями страны. Провансальским рыцарям запрещалось исполнять сельскохозяйственные работы — то есть пахать, копать землю, носить дрова или возить навоз. Знатная женщина теми же законами определялась как «та, которая не стоит у печи, не ходит к реке стирать и не бывает на мельнице» [6].

Чрезмерное внимание к внешности, беспечное транжирство, презрение к физическому труду… Именно в те дни, когда взрослели Маргарита, Элеонора, Санча и Беатрис, дворянство Франции добровольно и сознательно стало на тот путь, который шесть веков спустя привел его прямиком к Робеспьеру и гильотине.

Бесконечно было гостеприимство Раймонда-Беренгера V, но отнюдь не его доходы. Графу часто недоставало денег на хозяйство. Когда финансовые трудности достигали угрожающего уровня, Раймонд-Беренгер обращался к своему самому доверенному советнику, Ромео де Вильнёву. Ромео был судьей родом из Каталонии, его отец верно служил отцу Раймонда-Беренгера. Он был проницательным администратором, умел замечать, когда активы обесценивались, и хорошо разбирался в финансах. Одним из излюбленных Ромео приемов добычи денег являлся заклад одного или нескольких замков графа в качестве гарантии будущих выплат. Тот факт, что закладывались всякий раз одни и те же замки, похоже, никого не беспокоил. «За короткое время, благодаря усердию и благоразумию, [Ромео] втрое увеличил доходы своего господина», — замечал Виллани.

Еще один аспект в детстве сестер выделял их из общего фона. Есть достаточно свидетельств о том, что дочери графа и графини Прованских были грамотны, умели читать и писать. Обычаи на юге Франции сильно отличались от других стран Европы. Здесь при отсутствии мужчины-наследника женщина могла не только унаследовать имущество отца, но и лично управлять им. Бывали даже женщины, исполнявшие обязанности судей.

У Раймонда-Беренгера V так больше и не родились сыновья. Однако он очень серьезно относился к провансальской традиции, позволявшей главам домов завещать владения дочерям. Прованс был большим владением; чтобы править им, нужно было владеть грамотой. Одним из доказательств того, что девочек еще в детстве обучили читать и писать на их родном окситанском (langua d’Oc — южнофранцузское наречие, язык трубадуров), является более поздний факт: когда Беатрис Савойская в 1256 году собралась навестить дочерей в Англии и Франции, она заказала врачу по имени Альдобрандино де Сиена книгу, где были бы собраны все новейшие сведения о детских болезнях и их лечении, предназначенную в подарок дочерям.

Факты говорят и о том, что по меньшей мере Маргарита и Элеонора знали грамоту не только на поэтическом langua d'Oc, но и на ученой латыни. Письма, написанные сестрами на латыни в более взрослом возрасте, сохранились до наших дней. Матвей Парижский впоследствии высмеивал «вульгарную» манеру Беатрис Савойской называть своих дочерей «сыновьями» — но мы можем понять, что в представлениях матери они заменяли сыновей, им предстояло править, как правили бы сыновья, а потому, вероятно, им было дано такое же образование, как и братьям графини, которое непременно включало знакомство с латынью. Характерно, что Маргарита, когда стала старше, заказала детский псалтырь с латинскими молитвами специально для девочек. Псалтыри в Средние века использовались вместо букварей, по ним дети учились распознавать буквы и начинали читать.

Если мы вспомним, что отец девочек собственноручно писал стихи, придворные соблюдали трубадурские традиции, при дворе регулярно проходили концерты и представления, а поэты вечно путались под ногами — у нас не останется сомнений, что сестры из Прованса умели читать и писать.

Хотя дома девочкам жилось хорошо, положение их на самом деле было шатким. Дети были еще слишком малы, чтобы ощутить растущую угрозу, которую их родители очень ясно осознавали. На севере и западе бушевала война, она могла перекинуться и на Прованс; корни ее крылись в дебрях борьбы между церковью и государством, королем и графом, которая навсегда изменила политический пейзаж южной Франции.