Читаем Четыре королевы полностью

Горожане Парижа, так же разряженные в пух и прах, толпились на улицах, оттесняя друг друга, чтобы взглянуть на знаменитостей, поскольку «новизна этого шествия вызывала великое удивление». Даже суровые клирики Парижского университета, самого знаменитого учебного заведения XIII столетия, поддались любопытству, оставив свои диспуты об Аристотеле и Петре Ломбардском[1], чтобы, подобно простым зевакам, полюбоваться столь многочисленным собранием знати. Профессора истратили часть своего заработка на покупку свечей, праздничных одежд и цветущих ветвей, которыми они размахивали, приветствуя Людовика IX и его гостей; голоса студентов, распевающих рождественские гимны, и звон их лютен сливались с гомоном веселящегося народа, заполнившего улицы.

Кавалькада остановилась у Старого Тампля, массивного, окруженного стенами замка на окраине города — только там можно было разместить такое количество приезжих, «пожалуй, целую армию», как заметил хронист. Король Англии, растроганный восторженным приемом, велел объявить, что завтра будет угощать не только избранное общество приглашенных дворян, но и всех бедняков Парижа. Бедняки решили поймать короля на слове, и наутро у его дверей яблоку негде было упасть. Но никого не прогнали; всем желающим были выданы жареное мясо и рыба, а вино, по общему мнению, было превосходным.

И наконец, в огромном зале Тампля состоялся королевский банкет. Ради такого случая пол покрыли свежими камышовыми циновками, на стенах развесили гербы и эмблемы виднейших семейств Европы, подчеркнув международную значимость события — ведь, кроме венценосных особ, здесь собралось двадцать пять герцогов, восемнадцать графинь, двенадцать епископов и бесчисленное количество рыцарей из высшей аристократии: «Особы высокочтимые и уважаемые, в мире не сыскалось бы не только превосходящих их, но даже равных». Денег не жалели. Гости лакомились рыбой и дичью, жареным мясом и всевозможными деликатесами; вино текло рекой.

Короли Англии и Франции состязались в учтивости. Они немножко поспорили, кому сидеть на почетном месте посередине стола на высоком помосте, король Англии уговаривал Людовика IX, а Людовик отказывался в пользу Генриха III; наконец, король Франции неохотно согласился занять это место, пробормотав: «Эх, если бы всегда так мирно доставалось принадлежащее по праву… но гордыня французов этому препятствует». Трудно было поверить, что предыдущая встреча этих двух государей десять лет назад состоялась на поле боя.

По сути, это благородное собрание представляло собой триумф международной дипломатии. За ним последовали первые прямые и дружественные контакты между правителями Англии и Франции. Начиная с этого момента и до смерти обоих королей недоверие и шаткие перемирия сменились сотрудничеством и прочным миром. Спорные вопросы суверенитета, более двухсот лет служившие поводом к вторжениям и вооруженным конфликтам, теперь решались переговорами. Ни одно из королевств не пользовалось смутами в пределах другого для захвата территорий или влияния. Напротив, в момент острой нужды король и королева Англии нашли в короле Франции союзника.

Архитекторами этой дипломатической постройки не были ни послы, ни государственные мужи. Ни один королевский советник, ни один важный рыцарь или влиятельный барон не прикладывали к ней рук. Все устроили члены одной семьи — четыре сестры, поднявшиеся из безвестности до уровня самых знаменитых и могущественных женщин своего времени. Практически ни одно значительное событие в западной Европе в тот период не прошло без участия этой семьи. Нельзя досконально разобраться в глубинных мотивах политики тринадцатого столетия, не упоминая о них.

Мы расскажем вам историю о четырех королевах. Их звали Маргарита, Элеонора, Санча и Беатрис из Прованса.

Средневековый хронист за работой

которому тогда исполнилось двадцать лет от роду.

И королева задумала его женить; посему он

взял в жены старшую из дочерей графа Прованского,

коих у того было четыре. Затем король Генрих Английский

взял вторую, а граф Ричард, его брат, ныне правящий в

Германии, — третью. Граф Анжуйский, брат короля Франции,

женился на самой младшей и получил за нею графство Прованс,

ибо по обычаю той страны младшему из детей достается

все, а наследника мужеского пола там не было.

Анонимный хронист из Реймса, 1260