Карл победил. Его войска преследовали убегающих итальянцев до Беневенто и дальше, а затем заняли город. Победоносный король Сицилии не проявил никакого милосердия. Многие из тех, кто служил Манфреду, были схвачены и отправлены морем в Прованс, где и умерли в заключении. Вдова и дети Манфреда были захвачены несколько дней спустя, их постигла та же судьба в одной из итальянских тюрем. Только участь самого Манфреда оставалась неизвестной. Спустя три дня после боя в Беневенто пришел итальянский солдат-пехотинец, гоня перед собою мула, через спину которого было перекинуто мертвое тело. Он выкрикивал, как торговец: «Кому нужен Манфред? Кто купит Манфреда?» Тело доставили к Карлу. Он велел взятому в плен высокородному рыцарю опознать его; тот подтвердил, что это останки Манфреда, и заплакал: «Увы, увы, мой господин…»… Впечатленный отвагой Манфреда в последние часы жизни, Карл оказал некоторые почести своему противнику. «Король Карл не мог похоронить его в освященной земле, поскольку тот умер отлученным; но возле моста, ведущего в Беневенто, велел вырыть могилу, и над нею его воины сложили высокую насыпь, принеся каждый по камню», — рассказывает Виллани.

Все было кончено. Карл добился своего. Он отправил известие Беатрис, и она поспешила к нему в Беневенто. Оттуда новые король и королева Сицилии в сопровождении изысканной свиты направились в Неаполь, чтобы официально приступить к управлению своим королевством. Супруги давно уже предвкушали этот момент и наверняка ликовали, когда во главе торжественной процессии въехали в город: Карл — гордо выпрямившись в седле великолепного коня, а Беатрис — изящно устроившись на носилках, обитых бархатом.

Карл не замедлил нарушить все пункты договора с папой и пошел завоевывать один за другим города в Центральной и Северной Италии в явной попытке собрать империю, которая сравняла бы его с любым из правителей христианского мира. В январе 1267 года Карл вторгся в Тоскану. К апрелю он взял Флоренцию. «Король Карл будет господином величайших земель в мире. Они принадлежат ему и достойны его», — такую строку мы находим в песне одного из трубадуров. В 1268 году король Сицилии справился с самой большой угрозой: пятнадцатилетний Конрадин привел большую германскую армию в Тальякоццо, вблизи от Рима, и напал на Карла. Поначалу Конрадин добился успеха, но его войско не знало дисциплины, и многие бросились за добычей, еще не одержав окончательной победы. Карл, находившийся в укрытии с резервом, застал дезорганизованного противника врасплох и разгромил ее. Для того, чтобы раз и навсегда отбить у правителей Германии охоту снова оспаривать его власть, Карл для примера привез юного Конрадина в Неаполь и казнил там при большом скоплении народа — ему отрубили голову. Этот акт откровенной жестокости вызвал отвращение и шок даже у сторонников Карла.

Беатрис разделяла честолюбивые замыслы Карла, но так никогда и не разделила плоды его успехов. В июле 1267 года она умерла в городке Ночера, примерно в 150 милях к югу от Рима, в то время как ее муж осаждал какой-то замок в Тоскане. Признаков болезни никто не описал, но скорее всего она подхватила тиф или дизентерию. Возможно, на ее здоровье сказался нелегкий для чужестранцев климат Южной Италии, способствовавший развитию бактериальных инфекций; это погубило жизнь Беатрис, как до нее — столь многих венценосных пришельцев в прошлом. Карл велел перевезти ее тело в Прованс и похоронить рядом с отцом в Эксе, в роскошной часовне, возведение которой когда-то оплатила Маргарита.

Беатрис было всего тридцать пять лет, когда она умерла, оставив пятерых детей. Она наслаждалась своим королевским титулом всего полтора года. Она посвятила жизнь своим амбициям и пала их жертвой.

Ей так и не довелось сесть за главный стол рядом с Маргаритой и Элеонорой.

Маргарита

Глава XXII. Последний крестовый поход

Как ни прискорбно, у нас нет никаких указаний на то, что Маргарита оплакивала смерть младшей сестры. Королева Франции помнила о несправедливости отцовского завещания, не забыла и предательство Карла и Беатрис во время крестового похода Людовика, и это, по-видимому, не позволило ей смягчиться даже при известии о смерти той. Более того, можно не сомневаться, что восхождение Карла на трон Сицилии стало источником сильнейшей досады для Маргариты. Если граф Анжуйский не удовлетворил ее требований относительно провансальского наследия прежде, когда нуждался в поддержке ее самой и ее мужа, чтобы осуществить свои планы, то какие шансы оставались у нее теперь — при том, что он стал сюзереном богатого королевства, и вся Европа восхваляла его подвиги?