Читаем Четыре королевы полностью

Старший брат пригодился также для согласования спора между Карлом и его тещей по болезненному вопросу: кто и чем, собственно, владеет в Провансе. К 1257 году Беатрис Савойская, которая противилась власти зятя почти с первого дня после его женитьбы на ее младшей дочери в 1246 году, кажется, пересмотрела свои позиции. Она дожила уже до пятидесяти лет; возможно, ее утомила длительная борьба, и теперь ей хотелось красиво уйти со сцены.

Так или иначе, она потребовала и получила внушительную сумму в качестве компенсации за добровольное отречение. В обмен на ежегодное пособие в шесть тысяч турских ливров, плюс пять тысяч тех же ливров возмещения за личные расходы и пережитые невзгоды, Беатрис Савойская согласилась передать все свои владения в Провансе Карлу и переехать на постоянное жительство за пределы графства. Она пообещала даже воздержаться от дурного обращения с его агентами, если когда-либо в будущем столкнется с ними, и заставила Карла поклясться не притеснять и не наказывать никого из ее прежних сторонников. Для того, чтобы достичь этого соглашения, Людовику пришлось гарантировать теще выплату ее годового дохода из средств королевской казны, так как Беатрис Савойская напрочь отказалась полагаться на Карла в этом вопросе.

Что касается замков Генриха и Элеоноры, похоже, что короне Англии все это тоже надоело; они без особых пререканий согласились признать право собственности за Карлом при условии возврата четырех тысяч марок. Четыре тысячи марок были пустяком для человека, который только что положил в карман 160 000 ливров, потому Карл уплатил быстро. В январе 1257 года в присутствии Людовика Карл и Беатрис Савойская поклялись, пункт за пунктом, соблюдать договор. На это ушло десять лет — но Карл Анжуйский и Беатрис Прованская наконец-то взяли в свои руки наследие Беатрис Савойской.

Соглашение, подписанное матерью, ущемляло интересы Маргариты в Провансе, но королева Франции не сломилась. Наоборот, она удвоила усилия, чтобы реализовать свои претензии на графство. Уже на следующий год она воспользовалась обручением ее второго сына Филиппа с дочерью короля Арагона, чтобы вновь поднять вопрос о несправедливости отцовского завещания перед кузеном, королем Хайме I Арагонским. После нескольких бесед тот милостиво согласился передать свои права на Прованс новоявленной свекрови своей дочери. Соглашение заключалось непосредственно от имени Маргариты, хотя Людовик, несомненно, был о нем осведомлен. Это означало, что если Беатрис умрет бездетной, Прованс законным образом перейдет к Маргарите. Не бог весть что, но для начала сошло; так или иначе, взаимопонимание с королем Арагона указывает, что вопрос, по мнению Маргариты, еще отнюдь не был закрыт.

У Беатрис к этому времени было шестеро детей, в том числе два сына, Филипп и Робер, помимо малютки Карла, в качестве дополнительного обеспечения рода. И все же они с Карлом хорошо понимали, что сбрасывать со счетов намерения Маргариты не стоит. Королева Франции была могущественной противницей.

Теперь, когда Беатрис Савойская больше им не препятствовала, было бы логично возвратиться в Прованс и укрепить свою власть, что Карл с Беатрис и сделали. Они проводили большую часть времени в Экс-ан-Провансе, который Карл сделал административной столицей графства, и в крепости Тараскон. Главным занятием графа и графини стало активное подавление восстания, которое готовилось графиней-матерью с тех пор, как они возвратились из Святой Земли в 1251 году. Подход Карла заключался в том, что он распускал традиционные местные городские советы, увольнял чиновников и замещал их своими людьми. В нескольких случаях советы он оставил — но постановил, что их членов будут выбирать его бальи, а не население городов, как было заведено в прошлом.

Чтобы быть уверенным, что новые писцы и судьи останутся верными ему, Карл старался назначать на эти посты посторонних лиц, особенно духовных, из северной и западной Франции. Обычно такая политика приводила к беспорядку в делах, но Карл и Беатрис воспользовались плодами великолепной системы управления, которую унаследовали от графа Раймонда-Беренгера V. Пошлины и налоги собирались с удивительной эффективностью; система пережила даже потерю своего первоначального создателя Ромео де Вильнёва, когда Карл прогнал также и его.