Читаем Четвертая рука полностью

Когда десятилетнему мальчику из Нью-Хэмпшира снегоочистителем отрубило большой палец руки, доктор Заяц настоял, чтобы операцию провел именно Блауштайн. Палец был в ужасном состоянии, к тому же превратился в ледышку. Отец ребенка более часа искал отрубленный палец в снегу, а потом еще два часа добирался до Бостона. И все же операция прошла успешно. Заяц, разумеется, тут же предложил приписать имя Блауштайна к названию их фирмы — как на вывеске, так и на бланках. Идея эта заставила Менгеринка кипеть от негодования, а Шацмана и Джинджелески (того Джинджелески) переворачиваться в гробу.

Что же касается амбициозных планов самого доктора Заяца в области трансплантации верхних конечностей, то бразды правления он окончательно передал Блауштайну. (Ведь Заяц давно предрекал, что такие операции станут заурядными.) Заяц твердо заявил, что ему было бы чрезвычайно приятно по-прежнему работать со своей командой, но возглавить ее должен доктор Блауштайн как самый лучший хирург! И нечего завидовать, говорил Заяц, нечего возмущаться! В общем, совершенно неожиданно — даже для самого себя! — доктор Никлас М. Заяц превратился в человека очень счастливого и очень спокойного.

С тех пор как Уоллингфорд потерял руку, завещанную ему Отто Клаузеном, Заяц главным образом занимался изобретением протезов, которые придумывал и изготовлял у себя на кухонном столе под пение птичек. А Патрик Уоллингфорд играл роль некоего подопытного кролика, тем более что и самому Патрику было интересно опробовать на себе новые протезы доктора Заяца или по крайней мере продемонстрировать их в своей вечерней программе. Ну а для доктора это служило прекрасной рекламой.

Новый протез, изобретенный доктором и, как легко догадаться, названный «Заяц», уже выпускали в Германии и в Японии. (Немецкое изделие было немного дороже, но обе модели рекламировались и продавались по всему миру.) Успех протеза позволил доктору Заяцу вдвое сократить хирургическую практику. Он по-прежнему преподавал на медицинском факультете, но теперь мог уделить больше времени своим изобретениям, а также Руди, Ирме и (в ближайшем будущем) близнецам.

— Вам бы надо детей завести, — сказал Заяц Патрику Уоллингфорду. Он погасил в кабинете свет, и они тут же столкнулись лбами. — Дети изменят всю вашу жизнь.

Уоллингфорд нерешительно заметил, что хотел бы подружиться с Отто-младшим, и спросил, не посоветует ли доктор Заяц, как лучше вести себя с ребенком, если видишь его нечасто.

— Читать ему вслух! — заявил доктор Заяц, — Это самый лучший способ! Начните со «Стюарта Литтла», потом попробуйте «Паутину Шарлотты».

— Я отлично помню эти книжки! — воскликнул Патрик. — Мне когда-то очень нравился «Стюарт Литтл», а мама даже плакала, когда читала мне «Паутину Шарлотты».

— Людям, которые не плачут, когда читают «Паутину Шарлотты», следует делать лоботомию, — пробурчал Заяц. — А сколько лет Отто-младшему?

— Восемь месяцев, — ответил Уоллингфорд.

— Тогда еще рановато, он ведь, наверно, только ползать начал, — призадумался доктор. — Подождите, пока ему будет шесть или семь. Лет, разумеется. А когда ему исполнится восемь или девять, он уже сам будет читать и «Стюарта Литтла», и «Паутину Шарлотты». Но и в шесть-семь лет он прекрасно поймет эти книжки, если читать ему вслух.

— Шесть-семь лет… — задумчиво повторил Патрик. Сколько придется ждать, пока он сможет общаться с Отто-младшим?

Заяц запер кабинет, и они с Патриком спустились в лифте на первый этаж. Доктор предложил подвезти своего пациента до гостиницы — это было ему по пути, — и Уоллингфорд с радостью принял его предложение. И только в машине, слушая радио, узнал наконец об исчезнувшем над океаном самолете Кеннеди-младшего.

Теперь это уже не было новостью ни для кого, кроме Уоллингфорда. Кеннеди-младший, его жена и свояченица пропали и считаются погибшими. Молодой Кеннеди, будучи пилотом не слишком опытным, сам вел самолет. Не забыли и про туман, повисший над Мартас-Винъярд прошлой ночью. Сообщалось, что на воде обнаружены ярлыки от багажа, позднее обнаружили и сам багаж, а также обломки самолета.

— Хорошо бы они все-таки и тела нашли, — заметил Заяц. — А то столько всяких слухов появится…

Патрик же не сомневался: слухи так или иначе появятся, найдут тела погибших или нет. Умы будут кипеть по крайней мере неделю. А ведь на предстоящей неделе Патрик рассчитывал взять отпуск и теперь жалел, что не попросил его раньше. (Вообще-то сперва он хотел взять неделю осенью, когда «Грин-Бей Пэкерз» будут играть на своем стадионе «Ламбо».)

В гостиницу «Чарльз» Уоллингфорд вернулся как приговоренный к смерти. Он прекрасно знал, какая новость — хотя трагедия никакого отношения к новостям не имела — на будущей неделе займет в сводках центральное место. Вот оно, самое отвратительное в его профессии! И, конечно же, ему опять придется в этом участвовать.