Читаем Четверо со «Сринагара» полностью

— Этот доктор Фишер, который собирается оперировать меня, он что, местный хирург или что-нибудь в этом роде?

— О, нет! Кто-то позвонил директору и потребовал, чтобы вам было оказано особое внимание и чтобы он не беспокоился о расходах. Этот человек высказал желание, чтобы доктор Фишер — а это очень дорогой врач — занялся вами, — она улыбнулась. — У вас, должно быть, исключительно влиятельные друзья.

— Угу. Они на все пойдут ради меня. Поэтому и пуля сидит во мне до сих пор, да? Вам пришлось ждать этого специального врача, верно?

Она кивнула, и я продолжал:

— Что ж, это очень мило. А теперь я хочу повидаться с доктором Фишером. Немедленно.

— О, но ведь он не сможет прийти сюда. Он ведь уже в операционной! Вас сейчас туда отвезут...

— Я уверен, что он все-таки придет. Если вы окажете мне любезность и передадите ему пару слов от меня. О'кей?

Она кивнула.

— Скажите ему, что это очень важно для меня и для него самого. Речь идет о мертвом человеке в «табачном ящике» и о другом человеке по имени Лайм. Вот и все.

Она слегка нахмурилась, но согласилась передать доктору мои слова. Я спросил у нее, не знает ли она, где моя машина, и сестра ответила, что, должно быть, там, где я ее оставил. На стоянке у госпиталя ее нет.

— Будьте добры, передайте доктору то, что я сказал. Это очень срочно.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Ну что ж, дорогая, — сказал я Эллен. — Мы оба влипли в это дело, нравится вам это или нет. И если мы отсюда выберемся, то выберемся вместе.

— Тебе все равно никуда от меня не деться, Шелл. Поэтому я и пришла сюда, и ты это знаешь. Может быть, я смогу чем-нибудь помочь.

— Ты чертовски отчаянная женщина, Эллен!

— По крайней мере, у меня грудь не прострелена!

— Пока еще нет, — улыбнулся я ей, и это была последняя улыбка перед тем, как начать действовать. — Но имей в виду: если кто-нибудь прострелит эту грудь, я поживу достаточно долго, чтобы добраться до него, если даже пули будут тарахтеть у меня в ушах, как в пустой погремушке!

Она улыбнулась мне в ответ и сказала что-то очень приятное.

На этом интерлюдия окончилась. Я встал и огляделся кругом. Мне нужно было что-нибудь тяжелое, но такое, что я мог бы поднять одной рукой. Подходящий предмет оказался на маленьком столике в противоположном углу комнаты. Это был стеклянный графин, достаточно большой и тяжелый, с толстым литым дном дюймовой толщины. Я подхватил его, взвесил на руке и решил оставить воду внутри, чтобы он был еще тяжелей.

Затем я обернулся к Эллен.

— Я полагаю, что ты догадываешься, что я намерен делать?

— Всякий раз, когда я тебя вижу, ты кого-нибудь бьешь, так что я думаю...

— Совершенно точно. Стань подальше, чтобы тебя не заметили, и если что-нибудь пойдет не так, беги по коридору и кричи, словно за тобой гонятся черти, пока вокруг тебя не соберется побольше народу. Тогда вызови полицию. Если сможешь, позвони капитану Сэмсону в отдел убийств и заставь его прислать сюда несколько человек. Если повезет, может быть, я сам сумею сделать это, но в случае чего — это сделаешь ты.

Она ничего не ответила. В следующий момент вошла сиделка и сообщила, что доктор Фишер будет здесь через минуту. Передав это, она снова вышла из комнаты в коридор. Я подошел к двери и стал ждать.

Я услышал голос за дверью:

— Сестра, вам нечего оставаться здесь. Я сам прослежу за доставкой пациента.

Именно на это я и рассчитывал. Фишеру вовсе не нужны были лишние уши, чтобы подслушивать то, о чем я намерен был ему сообщить. Он, правда, не знал, что и его собственные уши тоже ничего не услышат.

Дверь отворилась, и он вошел в комнату. Это был доктор Фишер собственной персоной: массивный коренастый человек с мясистым носом, которого я видел в «табачном ящике» и в Окружном госпитале, разговаривающим с другим врачом. Встревоженное выражение застыло на его лице, когда он шагнул в комнату, уставившись на мою пустую кровать. Потом он заметил меня у двери и брови его опустились...

— Что... — начал он было, но так и не успел закончить. Я с размаху ударил его графином по голове, попав чуть повыше уха. Графин раскололся, заливая водой его белый халат, когда он медленно опустился на пол.

Его костюм был немного широк и короток для меня, но я не обращал внимания на такие мелочи и в две минуты был уже одет. Рана на груди снова открылась, и я почувствовал, как кровь начала сочиться из нее, пропитывая повязку, но в общем я чувствовал себя нормально.

Я обернулся к Эллен:

— Выходим вместе. Пошли!

Она была очень бледна, но спокойна. И готова на все. Я открыл дверь и вышел первым. Эллен была рядом, когда мы шли по коридору. С каждым шагом мышцы мои напрягались и напрягались все сильнее и сильнее.

— О, боже мой! — прошептала Эллен, но потом умолкла и больше не произнесла ни слова.

Мы пошли к двери. Снаружи тусклый свет уличных фонарей скупо освещал ветви деревьев, окаймлявших боковую улицу и ступеньки у входа в больницу. Проходя через просторный вестибюль, я оглянулся назад: коридор позади нас все еще был пуст. Я вздохнул свободнее, наши шансы росли.