Читаем Честь взаймы полностью

– Полагаете, после всего, что с нами приключилось за последние дни, здесь нам будет спокойнее? – ядовито фыркнула Фэйм.

Молодой человек сарказма не понял и принялся многословно оправдываться: дескать, все не так просто, главное, не покидать пределов дома после заката солнца, а днем тут совершенно безопасно и можно гулять, где душа пожелает. Мол, давно уже ходят слухи про древнее заклятие, наложенное последним из жрецов ТайноБога, чье святилище было на этой земле задолго до того, как появился университет и кладбище при нем. Пока некрополь не забросили, а в маленьком храме ВсеТворца не перестали проводить служб и жертвовать за упокой мертвых, тут было спокойно и мирно, как и полагается на приличном кладбище. Ныне же только этот дом и устоял против неведомого зла, властвующего в ночи.

– Зато более потаенного убежища во всем Эарфирене не сыскать. Везде же глаза и уши. Обязательно кто-то донесет о подозрительных личностях, – убеждал женщину Кайр. – В гостиницу вас не пустят, в ночлежку лучше самим не соваться. К тому же вас, сударыня, ищут маги.

Аргумент существенный, что ни говори. Старых добрых постоялых дворов в столице Империи уже не осталось. Либо приличные и дорогие гостиницы, либо совсем уж сомнительные заведения – нечто среднее между домом терпимости и притоном.

Откровенно говоря, кого-то, возможно, и напугала бы перспектива очутиться в столь зловещей обстановке, но только не Фэймрил Эрмаад. Уж она-то знала, что бояться нужно не столетних скелетов, давным-давно обглоданных крысами и оплетенных слоями пыльной паутины, а свеженьких покойников, с которыми так любят поэкспериментировать любознательные волшебники. Оживленные магией и электрическими разрядами, пронизанные тонкими серебряными проволоками и беспрекословно подчиняющиеся своим «творцам», превращенные в монстров мертвые люди время от времени снились Фэйм в кошмарных снах. Даетжина Махавир, так та вообще специализировалась на изготовлении големов. Что, собственно, и не удивительно, зная нрав и повадки магички.

– Бу! – внезапно рыкнул лорд Джевидж и резко схватил женщину за локоть.

От неожиданности она тихо пискнула, но по-настоящему пугаться не стала и быстро взяла себя в руки.

– У вас весьма самобытное чувство юмора, милорд, – сказала она, догадавшись, что Росс таким спорным образом решил разрядить мрачную обстановку.

– Что, совсем не страшно? – расстроился он, картинно заламывая руки. – А я так надеялся, что вы потеряете сознание и падете в мои объятия. Я бы почел за честь внести вас на руках в нашу новую обитель.

– Не слишком ли вы большого мнения о своих физических возможностях? – хмуро поинтересовалась Фэйм, намекая на то, что лорд-канцлер сам при ходьбе опирался на плечо Кайра.

Накануне с Джевиджем случился очередной припадок, и теперь он выглядел точь-в-точь как голодный упырь. Оптимистично настроенный и даже игривый упырь, если старательно не замечать синюшных кругов вокруг глаз и обескровленных губ. Откуда у него только силы брались балагурить?

– Вы – жестокая женщина! – ухмыльнулся Росс. – Так-то вы разговариваете с героем трех войн и всесильным канцлером Империи?

Вместо ответа Фэймрил окинула героя чуть насмешливым, но одновременно и сочувственным взглядом.

– И к тому же чрезвычайно коварна, не забывайте. Ибо только из соображений дьявольского коварства можно следовать за вами: голодать, скитаться, ночевать под открытым небом и в конце концов поселиться на заброшенном кладбище, кишащем нечистью.

– Ну надо же с чего-то начинать? По крайней мере, территориально мы находимся вне контроля противника. А для того чтобы разрушить замыслы врагов, нет нужды осаждать крепости, – заявил лорд-канцлер, цитируя какого-то классика.

«Стратег!» – ругнулась мысленно Фэймрил, добавив от себя еще пару выражений из репертуара хозяина «Белой птицы» – незабываемого и пахучего господина Тедрина, отнюдь не смущавшегося присутствием дамы на борту его корыта.

А вот улыбаться Россу Джевиджу давно следовало запретить каким-нибудь специальным законом. Когда он растягивал губы, а в уголках глаз прорезывались лукавые морщинки, то лишь самый черствый злодей не захотел бы последовать примеру и не улыбнулся бы в ответ.