Заказчик: Буржуазное нытье. Вы получили щедрый аванс. Вы согласились претворить в жизнь мои замыслы. Ваша точка зрения на этот счет меня не интересует. Используйте свой талант так, как я хочу, как я требую, или вам и вашей фирме придется столкнуться с разорительными юридическими проблемами. Мне нужна та же чистота линий, которая отмечала работы великого Мьелнира, и этот талант течет в ваших жилах. Примите же наконец то, кто вы такой на самом деле.

Художник: Дайте мне знать, устраивает ли вас последний вариант. Я постарался полностью отказаться от концепции превосходства и использовал один-единственный образ, созданный дедом. Вам ведь НЕ НУЖНЫ ассоциации с ним, не так ли? Об этом не может быть и речи. Вам нужна лишь квинтэссенция его «духа», правильно? Очень на это надеюсь.

Заказчик: Ну наконец-то! Да, работа приемлемая, я полностью выплачу вам обещанный гонорар, и с премиальными. Да, кстати, вся эта переписка должна быть уничтожена. Но вы и сами прекрасно это понимаете.

Адрес электронной почты заказчика был следующий: Anton1@Toryavesky.net. Гершону не составило особого труда выяснить, что холдинг «Торявеский» является сердцем деловой империи одного российского олигарха. Этим человеком был Василий Стрельников, которому в самом ближайшем времени предстояло стать новым министром торговли Российской Федерации.

Глава 50

Карпаты

Яремча

Конец июля 1944 года

«Инна лилляхи уа инна иилайхи раджиун».

Ему мы принадлежим, к нему возвращаемся.

Обратившись напрямую к Аллаху посредством «дуа», как называется такая молитва, Салид вышел из состояния религиозного транса. Вокруг ничего не изменилось, но прошло пять секунд.

Обергруппенфюрер СС лежал на узком настиле моста в огромной луже крови, которая пропитала его одежду насквозь и теперь тускло поблескивала в свете скрытого за облаками солнца. Несколько струек просочились в щели между досками и срывались каплями в бурлящие воды реки. Крови натекло так много, что можно было почувствовать ее запах. Глаза трупа оставались открытыми, как и рот. Кровь также вытекала из носа и собиралась в горле, но пока еще не переливалась через край.

Откуда был сделан выстрел?

Откуда-то очень-очень далеко, так далеко, что его звук успел рассеяться, прежде чем долететь сюда трагическим отголоском.

Салид прищурился, осмысливая случившееся. Оцепеневшие подчиненные в ужасе взирали на него, ожидая приказаний. Салиду самому страстно хотелось, чтобы кто-нибудь отдал четкие, точные, продуманные команды. Однако в отсутствие доктора Гределя старшим по званию становился он.

Салид мог думать только о себе.

«Человек, которого я должен был оберегать, убит, несмотря на все мои усилия. Во всем обвинят меня. Но я, по большому счету, посторонний, я здесь чужой. Моим покровителем был доктор Гредель, и вот теперь его нет в живых, снайперу удалось скрыться, я опозорил своего отца, своего деда, своего двоюродного брата муфтия, свою семью, веру, судьбу. Немцы расстреляют меня за вопиющую некомпетентность!

Аллах, ниспошли мне мудрость. Молю тебя, помоги своему сыну Салиду в час наивысшего ужаса, в окружении неверных, для которых он ничто, недочеловек, не оправдавший оказанного ему доверия…»

— Господин гауптштурмфюрер, что нам…

Это был Акков.

Салид лихорадочно попытался собраться с мыслями.

Что? Что? Что?

Собаки.