Фон Бинк вкратце изложил предполагаемые приключения Белой Ведьмы, уцелевшей в засаде и готовящейся убить Грёдля.

— Карательный батальон прочёсывает местность и собирает сведения по деревням до Наташиного Нутра. Я полагаю, что они расстреливают заложников и ведут жесточайшие допросы — обычные действия СС.

— Ими командует какой-то арабский хлыщ, верно, сэр? — спросил фон Дрелле.

— Насколько мне известно, это не просто хлыщ, а племянник важного сторонника Рейха, который сейчас вещает на Средний Восток из Берлина. Этот племянник — весьма целеустремлённый человек. Знаете его?

— Слышали.

— Он добыл информацию о том, где ориентировочно скрывается Белая Ведьма и теперь собирается прочесать территорию с собаками. Если она там, где он думает, то ей останется только уйти Наташиным нутром в район, незатронутый поисками.

— Что собирается делать русская армия, сэр?

— Весьма вероятно, будет атаковать. Да, тут будет весьма многолюдно. Первый Украинский фронт насчитывает порядка миллиона двухсот тысяч бойцов, двадцать две сотни танков и двадцать восемь сотен самолётов. Скоро они пойдут в наступление в нашем направлении. У нас же есть только разрозненная группа армий «Северная Украина» примерно вполовину меньше от их сил — как в людях, так и в технике. А люди — в массе своей венгры, вовсе не намеренные рубиться до последнего. Так что если Иван решит наступать — наступление ему откровенно удастся. В центре этого всего окажется несчастная группа фон Дрелле, охотящаяся за одинокой девчонкой. Ваша работа — поймать её, раз уж она вознамерится уйти Наташиным нутром и передать её в руки карательного батальона. На миллион двести тысяч красных солдат внимания не обращайте.

— Да, сэр.

— Я распорядился о выдаче вам снаряжения и боеприпасов. У вас будет рация — вы понимаете, как тяжело их сейчас добыть. Дивизионная разведка снабдит вас картами. Найдите время для краткого брифинга с разведчиками: они ожидают вас. Транспорт для вас на Яремче отправляется завтра в 6-30, и я хочу, чтобы вы расположились на месте в 12–00. Мне нужен ежедневный рапорт — каратели также будут его давать. Также держите в курсе СС — иначе они создадут нам проблемы. Этот офицер карательного батальона имеет связь с Грёдлем.

— Понял, сэр. Позволю себе один вопрос?

— Давай.

— Если мы вляпаемся в дерьмо и нам придётся держаться против крупных сил, я бы крайне хотел иметь с собой фламменверферы. Иван ненавидит их. Несколько струй пламени — и он быстро передумает наступать.

«Фламменверфер-41» представлял собой огнемёт, который выстреливал поток чистого пламени на двадцать пять метров за полсекунды. Никому в голову не приходило наступать на огнемётчиков: такова была первобытная мощь огня.

— Хорошо, но не прямо сейчас. Похоже, что каратели уже запросили их, и по приказу Комиссариата получили весь запас — что бы ни было тому чёртовой причиной. Я распоряжусь, чтобы они сообщили вам по радио, когда закончат со своей задачей. У вас будет кюбельваген, на котором вы сможете добраться до Яремче и забрать огнемёты.

— Отлично, сэр.

— Видите ли, я знаю, что вам это всё не нравится. Но спустя несколько дней мы все будем в одинаковом дерьме и нам придётся сражаться за очередной отход. Порадуйтесь тому, что вы не защищаете одинокую батарею 88-мм пушек, которой суждено будет столкнуться с тысячами Т-34 Ивана.

— Да, сэр.

— И, Бобер, рот прикрой. Он тебя в могилу сведёт.

Интерлюдия в Тель-Авиве III

Тель-Авив

Его озарило посреди ночи.

— Гершон, ты куда?

— В офис.

— Гершон, до утра оно не подождёт? Ложись спать.

— Я не могу спать.

— В холодильнике йогурт, но вставать и делать тебе кофе я не буду. Сам себе свари, псих.

* * *

ОН ехал по тихим улицам Герцлии — такого же пригорода, как и другие во всём остальном цивилизованном мире. То тут, то там попадались освещённые окна, но в большинстве окон было темно — люди спокойно спали в своих кроватях. Никто не придёт, чтобы арестовать их и отправить в ночной туман, обрекая на горькую судьбу — как вспомнившихся ему деда и бабку, вывезенных в польскую ночь и сгинувших в Шоа, равно как и большинство родни его жены. Его дети — фотограф и спортивный тренер — ничего не знали об этом, разве что слышали упоминания о семейной истории, не укоренявшиеся в эмоциях. Он и сам редко думал об этом — его гениальный механический разум работал иначе, базируясь на математике, памяти и способности видеть шаблоны и единообразие факторов там, никто ничего не видел — в противоположность эмпатическому, собирающему эмоции. Но почему-то сегодня Шоа снова виделся ему, едущему сквозь кварталы спящих евреев, живым и реальным. Тогда их никто не защитил. Кто защитит их сейчас? Ну, есть лучшие в мире авиация, армия и флот.

И Гершон Гольд.

Признаком стабильности в мире был не горящий на верхних этажах Чёрного Куба свет. Гершон миновал удивлённую охрану и добрался до своего отсека, по пути задержавшись в кафетерии, чтобы перехватить дрянного чёрного кофе из машины, после чего приступил к работе.