Но Уилл не мог на этом успокоиться. Как и его жена, Рейли, он не был одержим тщеславием, планом, надеждой или местом говорящей головы на вашингтонском телевидении. Им двигало любопытство. Кто, что, где, когда, почему? Эти пять вопросов были ключевыми в его деле. Старая школа или как угодно ещё — но его упорная искренность создала ему роскошную репутацию и принесла Пулитцеровскую премию за документирование невыносимых условий, в которых «демонтировались» корабли на берегу Индийского океана — сотни людей погибали, не доживая до тридцати лет, поскольку дышали асбестом во время распила огромных корабельных корпусов за ничтожные деньги.

Теперь же — не ради «Пост», а ради куда как более грозной силы, нежели любая возможная сила в журналистике — своей жены (также легендарной, но об этом потом) — он искал ответы на те же пять вопросов касательно товарища Крулова, который упоминался во множестве военных историй: всегда героический, но никогда на первом плане, а после войны упоминавшийся лишь случайно и затем вообще исчезнувший — словно огромный корабль, распиленный стаей потных оборванцев в набедренных повязках на множество неотслеживаемых частей.

Он обращался во все архивы, звонил многим старикам — и старым американским корреспондентам, и отставным политикам советской эры — и не узнал ничего стоящего.

«А, этот? Он был весьма весомой силой. Что с ним случилось? Вы знаете?»

Он работал с Интернетом, влезая в некоторые малоизвестные базы данных. ОН обращался к источникам в американских, британских, французских и австралийских разведывательных службах — всех, кто зарекомендовал себя активностью в Холодной войне. Но — нет, это было слишком давно… всё забылось и слишком много всякого иного произошло.

Так что теперь он стоял в начале последнего акта. Это будет ему стоить, на это требовались средства.

«Уилл», — сказал он себе. «Ты сделал достаточно. Не лезь туда. Ты даже не знаешь, что собираешься отыскать. Что ты ей скажешь, если и это не сработает?»

Однако, посмотреть в лицо такой реальности он не смог. Музыка пяти вопросов — этих столпов журналистской чести — звучала в его мозгу: соблазняющая, манящая, неизбежная, восторженная.

Нырнув в ноутбук, он залез в свой кабинет «Банка Америки» и перевёл десять тысяч долларов со своего — то есть, их — накопительного счёта в московский банк.

Всё до пенни, что лежало на образование младшей дочери.

Вполне возможно, что общественный колледж ей понравится.

Глава 28

Карпаты. Над Яремче

Середина июля 1944 года

Патрули подбирались всё ближе. Иногда они проходили выше, иногда — ниже. Некоторые были очень агрессивными: передвигались с шумом и изображали миссию высочайшей важности, а другие, наоборот, двигались и охотились очень тихо, с большим знанием леса. Кто-то ходил кругами, кто-то шёл сверху вниз. Что если патрули тайно оставляли за собой кого-то? Что если они расставляли тихие, скрытые засады? А если они ставят ловушки с заточенными кольями или падающими валунами? И, что хуже всего — не оставляют ли они снайперов?

Боясь уходить далеко, они не могли искать грибы без крайней осмотрительности, что имело свои психологические и пищевые эффекты. Они выживали на грани возможного — так и шли дни.

— Крестьянин вернётся, — настаивала она. — Он принесёт винтовку, ты с ним уйдёшь дальше в горы, где пока безопасно. Красная армия освободит Украину, вы спасётесь.

— А с Петровой что станет?

— Если он добудет винтовку, я спущусь с горы и доберусь до Ивано-Франковска, там найду позицию для выстрела. Если я и не убью Грёдля, то буду убивать немцев, пока они не убьют меня. Я умру смертью снайпера, как и многие до меня.

— Ты заблуждаешься, сержант Петрова. Крестьянин, очевидно, мёртв. Нам повезло, что он под пытками нас не сдал. Он не вернётся. Винтовки нет. А нас найдут сербы, и тот араб будет нас пытать — причём тебя куда как усерднее, нежели меня.

— Крестьянин достаточно пронырлив.

— Надеюсь на это. Но смотри правде в глаза: ему крышка.

И верно, где он? Поймали ли его в Яремче во время поиска винтовки? От него не было никаких сигналов. Может быть, он просто ушёл, использовав свои навыки выживания и скрывания, оставив их? Нет, он бы так не поступил! Крестьянин был сильным мужчиной и не поддался бы малодушным соблазнам. Она не могла поверить, что с ним покончено.

Яремче. Подвал гостиницы

Вопросы того, какое вино подходит к какому блюду, были сейчас далеки от капитана Салида. Он жаждал вернуться к ним — в интереснейший винный погреб, к скрывающимся там сокровищам и к французскому справочнику о винах долины Луары, изданному в 1833 году. Чтобы понимать настоящее и видеть будущее, нужно знать прошлое. Но сейчас у него было другое дело.

— Смотри, друг, — обратился он на хорошем русском к человеку, лежащему на столе. — Так мы никуда не придём. Мы оба знаём, чем всё кончится — вопрос только в том, каким путём мы туда доберёмся. Ты поступил бы со мной так же, поменяйся мы местами, так что мораль тут ни при чём. Это война, вот и всё. Долг. Так почему бы не облегчить себе участь?

«И мне», — подумал он.