Читаем Честь снайпера полностью

Двое бойцов, нагнувшись, пересекли мост, защищаемые дымом горящего Т-34 и огнём парашютистов с другого конца моста. Десантники поливали огнём любое движение, которое могли разглядеть, просто надеясь на удачу, которая на войне благоволила смелым — пусть и не всегда. Эти тридцать секунд показались вечностью, доказывая истинность теории относительности — для Карла прошло тридцать лет, хоть ему и было всего двадцать шесть.

Наконец, практически невредимый — если не считать звона в ушах и множества царапин, ушибов и контузии, он добрался до конца моста и неуклюже рухнул, покатившись налево вместе с держащим его Шенкером. Оба они во всю глотку орали:

— Взрывай! Взрывай!

Денекер запалил односекундный фитиль, которому следовало взорвать № 8, а ему в свою очередь — поджечь детонационный шнур, по которому взрыв доберётся до десяти фунтов циклонита, заложенного в среднем пролёте моста. Затем весь мир содрогнулся во всплеске хаоса и энергии. Харизма взрыва заявила о себе как раз в тот момент, как все залегли, опасаясь титанического извержения энергии в атмосферу — находиться рядом вряд ли было безопасно.

Гриб взрыва поднялся на двести пятьдесят футов в воздух, одновременно взбаламутив поверхность воды в реке Сереть и закачав лодки, до этого покоившиеся в маслянистом безмолвии. Мост был, но уже через секунду его не стало — только зияющий прогал в тридцать футов в центре каменной арки, а растущий купол взрыва поднял куски камня и обломки брёвен, которые, достигнув апогея своего полёта, проваливались внутрь облака взрыва.

— Карл, Карл, ты в порядке? — кто-то кричал ему на ухо. Это был Вилли Бобер.

— Кто ты? — спросил Карл.

— Он контужен, — ответил кто-то.

— Ладно, поволокли его к грузовикам, — скомандовал Вилли. — Остальные — выведите из строя те, что мы не возьмём. Надо туда добраться до того, как Иван сообразит, что к чему.

Двое бойцов потянули оглушённого Карла вперёд. Несмотря на туман в голове, Карл начинал приходить в себя, подмечая вещи, не имевшие отношения к делу: одиноких кур в крестьянских дворах, невозмутимых, несмотря на разворачивающуюся человеческую драму и не заботящихся ни о жизни, ни о смерти, ни о смелости, отваге либо о чём-то ещё, одинокий трактор, когда выкрашенный в красный цвет, полуобработанный мотыгой сад, сарай. Большинство увиденной растительности отчаянно требовало ухода, поскольку в летнюю пору рост был буен. Для десантников всё это не имело значения — они стремились добраться до четырёх грузовиков, беспорядочно разбросанных вдоль дороги. Видимо, их экипажи скрылись где-то в зоне, не затронутой перестрелкой.

Никто не командовал ими, но пара «Зелёных дьяволов» пробежалась мимо трёх грузовиков и выдала каждому по короткой очереди в блок цилиндров и одиночный выстрел по задним колёсам под таким углом, чтобы пуля под влиянием своей высокой скорости добралась до другого колеса, пробив и его тоже.

Кто-то взволок Карла в кабину оставшегося грузовика, где талантливый Вилли Бобер уже разбил пластиковую панель ударом приклада, вытащил пучок проводов и поколдовал в нём, отчего грузовик вздрогнул, затрясся и ожил.

— Все на борту? — гаркнул он, и тут грузовик закачался, поскольку бойцы забирались в кузов. — Помашите на прощание милым русским, — продолжил Вилли, и переключил передачу, ускоряя грузовик, полетевший по пыльной дороге к выезду из Чорткива и дальше через пшеничные поля на скорости сорок пять миль в час. Они были в многих милях за линией фронта, однако истина военных операций состоит в том что далеко не вся территория насыщена войсками. Вместо этого войска подобно амёбам расползаются по ландшафту, занимая позиции, увеличивая плотность по мере приближения к зонам боёв, а поскольку важность военной логистики становится высшим приоритетом, то части снабжения также собираются ближе к боевым частям, так что на огромных пространствах вообще нет войск.

Грузовик нёсся по сельскому пейзажу, минуя рощи и заросли. Однажды они повстречали советский грузовик, чей водитель мирно помахал им рукой. Вилли помахал ему в ответ. Было ясно, что Иван не поднял в воздух самолёты, а эффективность русских линий связи оставляла желать много лучшего.