Читаем Честь Рима полностью

Макрон задумался над ее обвинением. Она была права в отношении того, как система работала между отдельными людьми в Риме, и, что более тревожно, она была права в отношении судьбы многих малых царств, которые променяли свою будущую независимость на защиту Рима в настоящем. Племя иценов вполне могло оказаться в такой же опасности.

- Вы думаете, что написание завещания может защитить вас от этого?

Прасутаг вздохнул. - Надеюсь. Я оставляю свое царство наполовину моей царице, наполовину императору. Я прошу его защитить мой народ. Моя семья. Ицены верен императору.

- Не все, - заметил Рамирий. - Некоторым взбрело в голову восстать против нас год или около того назад.

- Они восстали и против нас, - запротестовала Боудикка. - Это наши воины помогли подавить мятежников.

- Я знаю. Но для многих римлян грехи одной части вашего племени будут восприниматься как грехи всего племени. Какой бы ни была правда. В Лондиниуме найдутся те, кто посчитает иценов в лучшем случае ненадежными. Вы можете не получить желаемого от составления завещания.

Прасутаг сердито пошевелился. - Даю свое слово. Я отдаю честь Прасутагу. Ицены и римляне – друзья, - он нахмурился, подыскивая более сильное слово. Союзники. Честь иценов хороша. Честь Рима – та же? Или ложь?

- Рим благороден, - настаивал Рамирий.

Макрон уже не был так уверен в этом принципе, как когда-то. Долгие годы службы выявили множество случаев, когда Рим не действовал с честью, как бы ему ни было больно это признавать. Он не был уверен, что наместник согласится с завещанием, предложенным Прасутагом. Даже если бы он это сделал, его одобрение могло быть легко отменено императором по рекомендации его советников или даже по собственной прихоти. Макрон тихонько вздохнул. Он ничего не мог поделать с имперскими махинациями. Для него важнее была дружба старых товарищей. Он потянулся за винной амфорой, которую принесла Петронелла, и наполнил чаши, прежде чем поднять свою в тосте.

- За моих хороших друзей и союзников, которые сражались на моей стороне. Да присмотрят за всеми нами боги и да проследят за тем, чтобы наши планы и амбиции осуществились.

Пока они ели и пили, разговор перешел к более легким темам и воспоминаниям о совместной миссии по спасению заложников из когтей друидов Темной Луны. Наконец, когда снаружи стали сгущаться сумерки и вошла Петронелла, чтобы зажечь масляные лампы и развести огонь, Макрон зевнул.

- Утомляем вас, не так ли? - упрекнула Боудикка.

- Прости. Я все еще чувствую слабость. Возможно, мы сможем продолжить наше воссоединение завтра?

- Нет. Не завтра. Нам нужно уладить наши дела в Лондиниуме как можно скорее. Мы покинем колонию утром.

- Ах, как жаль. Тогда в другой раз.

Боудикка встала вместе с Рамирием и Прасутагом. Последний на мгновение пошатнулся и потянулся к жене за поддержкой, пока головокружение не прошло. Затем все трое направились к двери. Боудикка остановилась и оглянулась на Макрона.

- Будь осторожен, старый друг.

- Са, - согласился Прасутаг. - Будь сильным.

- И ты тоже. Подожди, есть одна вещь, прежде чем ты уйдешь. Можешь передать мое сообщение в Лондиниум?

Боудикка и Прасутаг быстро переглянулись, и он кивнул.

- Для кого это сообщение? - спросил Боудикка.

- Моей матери. Ее зовут Порция. Ты найдешь ее в трактире «Собака и олень» на улице сукновальщиков.

Она повторила местоположение. - Что за сообщение?

- Скажи ей, что мы в безопасности, что я в порядке и надеюсь скоро поправиться.

Боудикка оглядела его с ног до головы и щелкнула языком. - Тогда это ложь. Ты плохо выглядишь. Это все?

- Все, что ей нужно, чтобы успокоиться.

- Я прослежу, чтобы она получила твое сообщение.

- Благодарю. И попроси ее сообщить мне, как у нее дела, когда можно будет безопасно отправить мне ответ.

Рамирий закрыл за ними дверь, и Макрон повернулся к жене. - Что ты думаешь о наших гостях-иценах? Похоже, вы установили что-то вроде дружеской связи с Боудиккой.

- У нас общий вкус к подходящему мужчине. - Улыбка Петронеллы исчезла. - Как жаль, что ее муж так болен. Должно быть, когда-то он был впечатляющей фигурой, раз заполучил руку такой женщины.

Макрон кивнул, вспомнив Прасутага в расцвете сил: бесстрашного воина с силой быка. Теперь в нем практически невозможно было признать того высоченного мощного мужчину, которым он когда-то был. Смерть приближалась к нему и уже очень скоро заберет его. Мысль об этом заставила Макрона вздрогнуть, и он ощутил внезапную волну благодарности за то, что он сам оправится от своих ран и, если боги будут добры, разделит с Петронеллой еще много лет.

Импульсивно протянув руку, он взял ее за руку. - Я люблю тебя всем своим сердцем. Я всегда буду любить тебя. В этой жизни и в следующей.

Она посмотрела на него с удивлением. - Что ж, Макрон, это самое милое, что ты мне когда-либо говорил.

Он немного подумал и кивнул. - Да, я так и думал. Почти красноречиво.

- Катон гордился бы тобой. - Она улыбнулась, затем наклонилась вперед, чтобы поцеловать его и осторожно обнять.

- Катон … Я скучаю по парню. Особенно сейчас, когда я нуждаюсь в его совете больше, чем когда-либо.